Страница 6 из 23
В итоге оба примарха расстались на плохой ноте, и военная кампания в Акум-Сотоском кластере завершилась серией бесславных и кровавых чисток. Братья встретятся поздней — на Никее, где Император созвал всех примархов, чтобы принять решение о применении псайкеров в Легионах. Хотя Коракс туда прибыл, и его легион включал в свой состав псайкеров, он не стал выступать ни «за», ни «против» — Владыка Воронов смотрел из тени за происходящим и не произнёс ни слова. После того, как Император принял решение, Гор попытался поговорить с братом, чтобы примириться, но тот уже отбыл прочь, вернувшись к исполнению своих обязанностей.
За несколько лет произошло восемь подобных разговоров. Восемь раз примарх сидел и говорил с одним из своих братьев, делясь знаниями, которые он нашёл в Варпе, и планами, которые он считал нужными осуществить в свете этих страшных откровений. Семь раз это рассказывал Жиллиман, а ещё один раз говорившим был Лев. В каждом разговоре был момент возмущения, инстинктивного отказа перед тем, как ложь преодолевала атрофировавшуюся оболочку благородства и достигала излишне человеческого сердца внутри.
Однако в этот раз всё пошло по-другому. На этот раз предателю не потребовалось сказать много, чтобы его предложение было принято.
— Я с тобой, — ответил Коракс Робауту, когда оба сидели в личном отсеке Мстящего Сына на борту «Чести Макрейджа». — И я, кажется, знаю место, где планы можно начать приводить в исполнение.
Чудовищная истина
Несмотря на тёмные слухи, кружившиеся вокруг Девятнадцатого Легиона, его предательство в ходе бойни на Истваане-5 застало лояльные легионы врасплох. Даже Гор, когда он услышал о предательстве ещё троих братьев, был наиболее поражён тем, что Коракс перешёл на сторону восставших. Как он мог это сделать, когда Владыка Воронов был обязан своей свободе Императору, вызволившему его из оков техновладык Киавара?
Но Коракс помнил своё освобождение по-другому, и его мнение по поводу восстания обнаружила имперская разведка, анализируя перехваченные сообщения и транслированные провозглашения, которые доставили лоялисты, сбежавшие с Истваана-5. Девятнадцатый Примарх считал, что он и его братья были созданы Повелителем Человечества, чтобы служить ему как верные инструменты для завоевания, от которых потом бы избавились после выполнения назначения. Для него Император ничем не отличался от мучителей с Киавара, и он не желал ничего больше, кроме как расправиться с Ним. Его братья, преданные Императору, отдали себя в добровольное рабство, а Гору — единственному брату, о котором он тревожился — Император столь тщательно промыл мозги, что только смерть освободила бы его от оков.
В ходе планетарного сражения Коракс отправил свой легион клонов в лобовую атаку, где они убили сотни лоялистов. Он не стремился пересечь путь ни с одним из трёх братьев, верных Императору, но, несмотря на численность, Гвардейцы Ворона понесли ужасные потери, в особенности когда отступавшие примархи вместе прорубались сквозь них, пытаясь прорваться к шаттлам. Но эти потери были незначительны для Владыки Воронов, потому что он мог заменить погибших клонов с лёгкостью.
Неправильно.
Всё было неправильно.
Астартес убивали друг друга на чёрных песках. Тысячи тел в силовой броне лежали на земле. Воздух сотрясали крики раненых и умирающих, но это не шло ни в какое сравнение с визгом живых предателей. Бледнокожий полубог пал от молота тёмного собрата.
Это было неправильно. Это не должно было произойти. Это никогда не должно было случиться! Движение болтера в его руках ощущалось удалённым, как если бы они были за тысячу километров, и палец спустил крючок, отправив очередной реактивный снаряд в сторону от цели. Вокруг него братья стреляли, выпуская буквально стену снарядов, терзавшую ряды Гвардии Смерти. Ему никогда не сказали, что это произойдёт, до тех пор, пока не пришёл приказ открыть огонь, но они не подвергли его сомнению. Они никогда не сомневались в приказах, почему же они это сделали сейчас?
Потому что это было неправильно
У воина не было имени. У него не было голоса, ибо он был создан без языка — дефект, позволявший ему не быть отбракованным и уничтоженным вместе с другими дефективными. Многие годы он выполнял приказы, убивая по команде. Больше ничего не было ни в его жизни, ни в его душе. Но не в этот раз. Он закричал, и то был крик ярости и недовольства,
крик рождения и пренебрежения. Вокруг него братья по оружию рухнули на колени, их рассудки были потрясены внезапным криком. Он продолжал кричать, когда пробирался сквозь их ряды, расчищая себе дорогу руками, затем — мечом, отобранным у офицера, которого он убил. Его поступок потряс подразделение, и он воспользовался замешательством бывших товарищей, чтобы сбежать прочь, используя приёмы, о которых он не прежде не подозревал, что знал их всегда.
Он пробрался сквозь ряды предателей в сторону лоялистов, чья силовая броня была тёмно-синей, как ночное небо. Он видел, как они сражались, пытаясь отбить тело своего мёртвого повелителя. Им была нужна его помощь. Он не знал, примут они её или нет, но это его не заботило. Гораздо для него важней было то, что он не будет подчиняться воле тиранов и чудовищ. Никогда больше.
Так поклялся клон, который в будущем станет известен как Аластор Рушаль, капитан Легиона Повелителей Ночи.
Несмотря на участие в Истваанской Бойне, из всех легионов предателей Гвардия Ворона причинила меньше всего зла и разрушений в тёмные дни Ереси — но лишь только потому, что силы Хаоса хотели вырастить её в большую угрозу позже. Сразу после этого сражения Коракс забрал свой легион на Киавар, возвращения на который он избегал десятки лет. К этому времени планета стала частью культа Механикумов и объединила несколько систем вокруг себя под властью Бога Машин. Техновладыки Киавара, ответственные за мучительную юность Коракса, всё ещё были во власти, сохранив свою жизнь возвращением примарха Повелителю Человечества и присягой Ему на верную службу.
Когда до них докатились слухи о Ереси, их это по началу не волновало — напротив, они решили этим воспользоваться, чтобы вернуть себе независимость. Так как усиливающиеся варп-шторма затрудняли взаимодействие с остальным Империумом, техновладыки объявили, что Киаварский Нексус будет жить сам по себе, не нуждаясь в помощи извне. Но затем они узнали, что Владыка Воронов присоединился к бунтовщикам, и вспомнили, что он обещал отомстить за пытки и мучения, перенесённые им в заточении. Фабрики были переделаны под выпуск оружия, астероиды, на которых добывались минералы, были переделаны в крепости, орды простонародья были переделаны в боевых сервиторов насильно. Гильдии Фабрикаторов готовились к войне, собирая все ресурсы, извлекая устройства времён ТЭТ из хранилищ. Но этого оказалось недостаточно.
Девятнадцатый легион опустошил самопровозглашенный Киаварский Нексус без капли жалости. Тысячи репликантов-Астартес вместе с их чудовищными собратьями, которых прежде скрывали на звездолётах, были спущены на киаварцев. Выживших не было, но история этого нападения хорошо известна, так как Коракс постарался сделать так, чтобы на каждой планете Нексуса, которые стали безжизненными благодаря его легиону, остались свидетельства его нападения. Для этого на руинах городов Гвардия Ворона оставила адамантиевые колонны, на которых были выгравированы описания шедших здесь боевых действий. Всё было столь детально расписано, что требовались сканеры или ауспексы, чтобы различить буквы на каждой из колонн. Тем не менее, после Чистки Инквизиция вывезла и спрятала каждую из этих колонн.
Но гравировка колонны, описывающей опустошение Киавара, в особенности опасна для рассудков тех, кто её читает. Тот раб-летописец, которого принудили к написанию оригинального текста, явно сошёл с ума, увидев и описав те злодейства, которые сотворили Гвардейцы Ворона с киаварцами. Согласно колонне, технолордов захватили в плен без единого выстрела по планете — их схватило элитное подразделение легиона «Тенеходцы», специализировавшее на проникновении на вражескую территорию. Их доставили на «Тень Императора» — неудачно названный командирский звездолёт Коракса, и заставили преклонить колени перед тем, кого они когда-то из любопытства мучили. После этого примарх заставил их смотреть за тем, как его легион убил планету.