Страница 18 из 29
На втором этапе проводился отбор испытуемых с наличием одного из трех выделяемого нами вида идентичности (базисная, индивидуальная, профессионально-деловая). У этих людей проводился более глубокий анализ конфликтного поведения. В качестве основных методов использовались тест личностных конструктов Дж. Келли, интервью, самоописания, контент-анализ.
Параметры конфликтного поведения выделялись на основе современных подходов к этому явлению. Мы рассматривали эмоциональные переживания субъекта по поводу конфликтов (сила, направленность); отношение к конфликтам; вербальную активность; готовность к действию. Наличие параметров конфликтного поведения выявлялось в ходе опросов с привлечением экспертов-психологов для последующего анализа. Выраженность параметров оценивалась по 10-бальной шкале. Кроме того, проводился частотный анализ присутствия обозначенных тем в высказываниях и самоописаниях опрошенных.
Результаты исследования
1. Взаимосвязь показателей идентичности и типов стратегий поведения в конфликте (количественный анализ).
Проводился корреляционный анализ полученных данных, а также частотный анализ стратегий поведения в конфликте у лиц с определенными показателями идентичности, которые наиболее «чувствительны» к факторам социального взаимодействия. Были определены следующие показатели: рефлексивные, семейные, статусно-ролевые, локальные, гражданские, этнические, поло-ролевые, профессиональные.
Корреляционный анализ не выявил статистически значимых показателей связи особенностей идентичности со стратегиями поведения в конфликте.
Частотный анализ показал, что у лиц с более высокими показателями профессиональной и статусно-ролевой идентичности оказались несколько выше показатели сотрудничества и компромисса (таблица 1).
Таблица 1
Стратегии поведения в конфликте у лиц с различными показателями социальной идентичности (выраженность в процентах)
Полученные данные позволяют говорить о возможном преобладании определенных стратегий у лиц с различными видами идентичности. Но для проверки этой гипотезы требуется более широкая выборка и более «чувствительные» (по сравнению с опросниками) процедуры.
2. Конфликтное поведение и особенности структуры социальной идентичности (качественный анализ).
3. Информационные и социальные факторы формирования социальной идентичности.
Этот блок результатов представляется нам наиболее интересным, поскольку он, на наш взгляд, в полной мере иллюстрирует значимость проблематики идентичности для понимания природы конфликтного поведения личности. Отметим, что сбор данных проводился в рамках более широкого исследования, в котором изучались данные о том, как ведут себя люди с различными особенностями идентичности в различных ситуациях, в том числе конфликтных. Проверялась общая гипотеза о различиях в поведении людей с различными видами актуализированной идентичности.
Сначала были выявлены испытуемые, у которых наблюдалась явная выраженность определенного вида идентичности (актуализированная идентичность): базисный, индивидуально-личностный, профессионально-деловой. Проводился анализ системы конструктов личности, сопоставление выявленных конструктов (использовался тест личностных конструктов Дж. Келли) и отбор испытуемых с различными базовыми конструктами (использовался метод сравнения крайних групп). В каждой группе получилось следующее количество человек: базисная – 9; индивидуально-личностная – 12; профессионально-деловая – 10. В дальнейшем для упрощения изложения эти группы будут обозначаться следующими сокращениями: базисная – БГ; индивидуально-личностная – ИЛГ; профессионально-деловая – ПДГ.
Далее проводился качественный анализ отношения к конфликтам и поведения в конфликтных ситуациях у представителей этих трех групп. Особенности
Результаты показывают, что у лиц с различными характеристиками идентичности многие особенности восприятия конфликтной ситуации и поведения схожи, но в то же время наблюдаются различия, которые заставляют задуматься о роли идентичности в конфликтном поведении (таблица 2).
Таблица 2
Особенности конфликтного поведения у лиц с различными видами идентичности
Из таблицы видно, что в конфликтном поведении проявляется смысловой компонент идентичности, основные ценности человека. Наиболее выраженные компоненты конфликтного поведения оказались у лиц с актуализированной базисной идентичностью. Как было показано выше, этот вид идентичности связан с теми социальными категориями, которые формируются на начальных этапах социализации и обеспечивают чувство причастности с самыми близкими социальными группами, в конфликтном поведении наблюдается стремление защитить себя и своих близких. Причем человек как бы просчитывает ситуацию конфликта с позиции этого чувства, прогнозирует возможные угрозы.
В базисной группе сила переживаний конфликта выше. Конфликт персонализируется и концентрируется на базовых целях и ценностях. Внешние конфликты переживаются сильнее, если они затрагивают базовые ценности и потребности личности. Подчеркнем, что несмотря на малочисленность выборки, опрошенные люди обладали разными личностными особенностями. Но отношение к конфликту у них было более конкретное, определенное, что проявилось, соответственно, в готовности отстаивать свои позиции. Похоже, что они обладают набором правил, которые позволяют им принимать четкие решения в конфликтной ситуации. В двух других группах таких данных не наблюдалось. Наименее конфликтными оказались представители второй группы.
Полученные результаты говорят о том, что люди с различной актуализированной идентичностью по-разному реагируют на ситуацию конфликта, особенно если она задевает интересы их ближайшего окружения. Кроме того, выявленные особенности поведения в конфликте могут быть той психологической основой, которая приводит к изменению структуры социальной идентичности индивида. Защитное поведение, которое свойственно многим людям в ситуации конфликта, приводит в движение механизмы социального сравнения с «чужими» группами и усиливает базисные компоненты идентичности. Эти данные соотносятся с некоторыми исследованиями трансформации идентичности в различных условиях. Например, было показано, что в условиях социальных кризисов происходят изменения в структуре идентичности, что влияет на адаптационные возможности индивида и его поведение по отношению к своим и чужим. Наблюдается снижение уровня профессионально-деловой идентичности и повышение уровня рефлексивной идентичности71.
Выводы
Проведенное исследование позволяет сделать общий вывод, что социальная идентичность может рассматриваться как фактор конфликтного поведения. Исследование подтверждает справедливость логики анализа идентичности как возможного психологического фактора конфликтного поведения. В частности, это следует из тех особенностей восприятия и переживания конфликта, которые проявились у лиц с актуализированной базисной идентичностью.
В то же время социальная идентичность не может рассматриваться как фактор, который напрямую воздействует на поведение в конфликте. Она может быть психологическим условием восприятия ситуации в конфликте и принятия решения о последующем действии.
Полученные данные можно рассматривать как пилотажные для построения новых гипотез и продолжения исследований на более широкой выборке и с применением экспериментальных процедур.
Результаты исследования позволяют по иному подойти к проблеме конфликтного поведения в целом и демонстрируют значимость социального познания, самоопределения личности для последующего поведения. Мы думаем, что именно социально-психологические аспекты Я, в которых выражается причастность личности к другим членам сообщества, оказывают существенное влияние на реакции человека в ситуации конфликта. Не случайно в современном мире идет такая острая борьба за идентичность индивидов и групп. Особенно явно это проявляется, например, в информационных войнах. Также интерпретация различных событий в международной жизни может найти более глубокое психологическое объяснение благодаря новому подходу, что важно, в частности, для построения прогнозов поведения групп и т.п.
71
См.: Иванова Н.Л., Мазилова Г.Б. Трансформация социальной идентичности в условиях социально-политических кризисов // Ярославский психологический вестник. 2007, №22, С. 98-103.