Леонард Коэн. Жизнь

Бизнесмены, говорил Леонард публике, собравшейся в Еврейской публичной библиотеке, захватили религиозную общину и превратили её в корпорацию. Евреи «боятся быть одинокими» и ищут спасения в финансах, пренебрегая своими учёными и мудрецами, своими художниками и пророками. «Евреи должны выживать в своём одиночестве как свидетели, – говорил он. – Евреи – свидетели монотеизма, и об этом они должны и впредь заявлять». Теперь, когда умолк А. М. Кляйн (великий канадско-еврейский поэт, друг Лейтона, которым Леонард восхищался; он перестал писать из-за психического расстройства, в результате которого совершил попытку самоубийства и был госпитализирован), пришёл черёд молодым еврейским писателям и художникам взять на себя ответственную роль одиноких свидетелей и пророков. Отповедь Леонарда попала на первую полосу «Канадской еврейской хроники» под заголовком «Иудаизм предали, говорит поэт и романист». Скандал вышел на всю страну. Два месяца спустя Леонард находился в туре по западной Канаде (кстати, в Манитобе он выступал в сопровождении джазового гитариста Ленни Бро и его ансамбля, как когда-то в клубе Du

Когда Леонард вернулся в Монреаль, город был занесён снегом. Стоял страшный, беспощадный мороз. Леонард направился в своё любимое укрытие – «Лё Бистро». Там, ледяной ночью, он встретил Сюзанну.

У Сюзанны Вердаль длинные чёрные волосы; она носит длинные свободные юбки и балетки. Она уже много лет живёт цыганской жизнью в деревянном трейлере со своими кошками и горшками с геранью. Этот трейлер сделали для неё в девяностые годы, и к нему прилагается старый тягач, но в остальном он кажется совершенно сказочным. Место её стоянки – город Санта-Моника в Калифорнии; Сюзанна работает там массажисткой и пишет – от руки – автобиографию.

В начале шестидесятых, когда Сюзанна познакомилась с Леонардом, она была скромной семнадцатилетней девушкой, «выпускницей школы-пансиона в Онтарио с мечтой о райской богемной жизни». Она ходила по художественным галереям и богемным кафе, «делала заметки в блокноте и наблюдала за людьми; там всегда находился какой-нибудь молодой художник, с которым можно было долго беседовать об искусстве или политике». Сюзанна писала стихи, но её главный талант был – танец. Она работала на двух работах, чтобы оплачивать уроки балета, а по ночам ходила в клуб «Лё Вьё Мулен», куда часто заглядывала компания Леонарда; там до утра играл джаз и монреальцы пили и танцевали, укрываясь от зимней стужи. В одну из таких ночей Сюзанна встретилась на танцполе с Арманом Вайянкуром; он был очень красив, носил длинные волосы и бороду и был на пятнадцать лет старше её. Этот друг Леонарда был довольно известным в Квебеке скульптором; одна из его работ стояла на улице Дюроше. Сюзанна и Вайянкур стали сначала танцевальными партнёрами, потом любовниками и, наконец, родителями маленькой девочки. Они жили в студии Вайянкура – «продуваемом всеми ветрами деревянном сарае» на улице Блёри.

Леонард и Сюзанна познакомились в «Лё Бистро». Она уже видела его там несколько раз – иногда с Марианной; они сидели за маленьким столиком под длинным зеркалом. Сюзанна не помнит, о чём они разговаривали, но «важнее, чем разговор, был наш зрительный контакт. Это было самое интимное из прикосновений, абсолютно физиологическое. Мы оба были свидетелями чего-то магического и по-настоящему чувствовали, что находимся друг с другом на одной волне».

Сюзанна стала профессиональной танцовщицей в восемнадцать лет и после летнего курса в Нью-Йорке у знаменитой балерины и хореографа Марты Грэм основала в Монреале собственную балетную труппу, «экспериментируя с музыкой таких композиторов, как Джон Кейдж и Эдгар Варез». Её коллектив выступал в Монреальском музее изящных искусств, в Испанской ассоциации (где до глубокой ночи танцевали фламенко) и на телевидении. Сюзанна делала себе имя как авангардная танцовщица и хореограф. Эрика Померанс вспоминает: «Сюзанна была классной и творческой, она была в тусовке, в мире балета она была такой же иконой, какой был Леонард среди поэтов и художников. Она комбинировала классический и современный балет с этническими танцами, и у неё был собственный стиль – очень богемный, очень нью-эйджевый. Она сама придумывала себе одежду в цыганском стиле» – эту одежду она шила из шёлка, парчи и декоративных тканей, которые покупала в магазине Армии спасения[53] на улице Нотр-Дам.

После расставания с Вайянкуром Сюзанна полюбила долгие прогулки вдоль реки Святого Лаврентия, у порта. «Мне ужасно нравились пришвартованные там огромные корабли, привкус далёких путешествий, – рассказывает она. – Меня манил шум медленно проезжавших мимо товарных поездов – таинственный, поэтичный и какой-то успокаивающий. Я любовалась архитектурой старинных зданий и зерновых элеваторов». Она решила снять там квартиру в одном из старинных, обветшалых домов и первой в своём кругу колонизировала, как она говорит, старый Монреаль. Сегодня это модный район; в доходном доме 1850-х годов постройки, где Сюзанна жила со своей дочкой, теперь находится отель, номер в котором стоит триста долларов в сутки. В середине шестидесятых дом наполовину пустовал: единственными соседями Сюзанны были «пожилая пара и старая англичанка с кошкой». Внутри стоял застарелый запах трубочного табака, но пол, хоть и неровный, был сделан из прекрасного отполированного дерева, а в окнах были витражи. Сюзанна сочла дом «абсолютно прекрасным, вдохновляющим».

Ресторанов и кафе вокруг было мало, поэтому друзья приходили к Сюзанне домой. Она угощала их «жасминовым чаем или «Constant Comment»[54] и маленькими мандаринами и плодами личи, которые покупала в китайском квартале» – до него было рукой подать. Среди регулярных визитёров был поэт Филипп Жингра, «который посвятил мне прекрасное стихотворение задолго до Леонарда, на французском языке, в книге под названием «Квебекский андеграунд». Когда приходил Филипп, я зажигала свечу, чтобы вызвать Дух Поэзии, – пламя свечи я называла Анастасией, не спрашивайте почему». Эту же церемонию Сюзанна провела для Леонарда. «Я вполне уверена, что Леонард соблюдал этот маленький ритуал каждый раз, когда мы встречались и пили чай; это был тонкий момент, духовный момент, потому что я призывала Дух Поэзии и содержательной беседы». Вдвоём они молча гуляли по старому Монреалю, «стук его ботинок и шаги [её] туфель были как будто связаны синхроничностью», они спускались к реке мимо церкви Нотр-Дам-де-Бон-Секур, куда моряки приходили за благословением перед тем, как уйти в плавание, и где Пресвятая Дева в ореоле звёзд протягивала к ним руки через гавань.

– Мы определённо были на одной волне, – говорит Сюзанна. – Иногда мы словно слышали мысли друг друга, и это так радовало нас. Я ощущала в Леонарде глубокую философскую сторону, и он тоже видел её во мне и кайфовал от того, что я в это время была, можно сказать, желторотым птенцом, ещё только формировалась как художник.

Леонард был моложе Вайянкура, но всё же старше Сюзанны на десять лет. Однажды он остался у неё ночевать. «Мы не спали вместе, хотя Леонард был обольстительным мужчиной. Я не хотела ничем испортить, запятнать чистоту моего благоговейного отношения к нашей дружбе, к нему и к себе самой».

В августе 1967 года Сюзанна переехала в Сан-Франциско. Тогда же, по её словам, она узнала от общего друга, что Леонард написал о ней стихотворение «Suza

53

Армия спасения – международная христианская благотворительная организация, основанная в 1865 г. В магазинах Армии спасения очень дёшево продаются пожертвованные вещи и одежда, причём вырученные деньги направляются на благотворительность. – Прим. переводчика.

54

«Constant Comment» – чёрный чай фирмы Bigelow с добавлением апельсиновой цедры и сладких пряностей. – Прим. переводчика.