Химеры

— Я слышала, как ты кричала. Долго же они с тобой работали. А ты молодец, не сдала того, кого любишь. Оденкирк… кажется, это фамилия того Инквизитора из кафе?

Я молчу. Не могу понять, что она хочет. Лола ведет себя странно, не свойственно ей: не язвит, не строит недовольной мины. Мне кажется, я впервые вижу настоящую Лолу Карранца.

— Хочу задать тебе снова тот вопрос. Я его уже задавала в кафе… — Кафе… Такое ощущение, что это было в прошлой жизни. — Ты его любишь? Ты любишь Савова?

— Нет.

— Ненавидишь? — Я молчу, мысленно сказав: «Да». — Я же говорила, Савов никого не любит. Только себя.

Подойдя к ней вплотную, пытаюсь прочесть по лицу, какие мысли скрываются за этими темно-карими большими глазами Лолы Карранца:

— Ты ведь всё знала. С моего появления здесь. Ты знала, чем занимается Виктор на Начале. Так?

Она кивает:

— Даже больше скажу, я спала с ним. Не раз. Зная, что у него есть ты.

— А ты его любишь? — Я говорю, чувствуя, как мои губы кривятся в безумной улыбке.

Она жмет плечами:

— Люблю. Ненавижу. И хочу, чтобы он сдох. Я же говорила: можно бороться, а можно терпеть и ждать своей смерти или же того, кто украл у тебя твоего возлюбленного. Теперь есть ещё третий вариант — просто ждать, что умрет возлюбленный. — Она отводит взгляд, а потом тихо добавляет: — Кстати, это по моей вине тебя чуть не изнасиловали. Я подговорила хозяина вечеринки, чтобы он тебе вколол наркотик, а потом пошла к Слэйду и сказала, что ты идешь домой. Одна.

Лола горько ухмыляется. Я же не удивляюсь ее признаниям. Вокруг меня чудовища — стоит ли ждать от них человечности?

— Меня Савов чуть не убил за тебя. Он почти мне свернул шею. Взамен подаренной жизни, я должна была сводить тебя в кафе — так им велел Психолог. «Кукольник уже расставил кукол». Я слышала его разговор с Морганом. Позже поняла, что ты должна была увидеть ту целующуюся пару. Ведь из-за этого ты стала Химерой.

— Где находятся Кукольник и Психолог?

— Не знаю. Но я как поняла, что рядом с ними кто-то находится и звонит от их имени… Август…Агюст… Агус… Не помню.

Я вздыхаю и оборачиваюсь к пустому столу.

— Ну и где мне искать?

— И ушел Каин от лица Света, и поселился в земле Нод, на восток от Эдема.

Лола цитирует Библию, показывая на картину. Я подхожу к картине неизвестного художника, где нарисован красивый сад с цветами и животными. Не сложно догадаться, что это попытка художника изобразить райские кущи. Я рассматриваю картину, повторяя про себя любимую цитату Виктора. Пока не замечаю мелко нарисованную руну Кано с правой стороны.

«Видишь? — Ева указывает на металлическую пластинку. — Это колдовской замок. Его значительно усовершенствовали. За пластинкой, на той стороне, к которой она прикреплена к коробке, стоит руна Кано. Тебе достаточно провести ногтем».

Я провожу ногтем по закорючке на холсте, и происходит щелчок. За картиной оказывается что-то вроде сейфа, который может открыть лишь Инициированный. Там лежит странный набор мафиози-колдуна: деньги, ритуальные ножи, тряпка в чьей-то крови, пистолет и пару папок. Я оборачиваюсь назад, но Лолы уже нет — ушла. Ладно, Бог с ней. Достаю документы и начинаю просматривать. Это были досье на всех нас — всех девушек, павших от очарования Савова. Нас немного — шестеро: Лола Карранца, Анна Шувалова, Франческа Капотти, Мириам Оденкирк, Линда Гарнер и Нора Грод. Фотографии Линды и Мириам перечеркнуты красным маркером. Ясно. Обе мертвы. На каждую девушку заведено дело. Пухлые папки! Там всё от предпочтений в еде до тайных эротических фантазий. Савов будто изучал нас, как подопытных крыс. Оно и понятно! Проще влюбить человека, которого знаешь досконально. Интересно, он с кем-нибудь из нас был настоящим? И сама себе отвечаю: был со мной, пару часов назад, когда приказал Деннарду пытать.

Моя папка, как и папка Норы, помечена восклицательным знаком. Но документы Грод самые тоненькие. Я быстро пролистываю и понимаю — он работает с ней сейчас на Начале. Бедная девочка! Чудовище нашло тебя. Самая пухлая папка — моя. Открыв ее, нахожу изъятое дело № 38.954.41.07 из Архивов Сената. И снова на меня смотрит она — белокурая девушка с фотографии.

— Здравствуй, Анжелина. — Говорю безмолвному изображению. Не знаю — хватит ли этих документов для костра Савова, но вот этой тоненькой папочки, напечатанной на бумаге Архивариусов, достаточно для моего аутодафе. Моя прямая путевка на костер.

Билет только в один конец.

Тяжело вздыхаю и кладу всё на место. Пора возвращаться и оповестить Инквизицию о находке.

Слово пророка

Злость. Ненависть. Бессмысленность. Я чувствовал себя преданным ей. Ревность? Возможно и она. Но мне хотелось свернуть Анне шею, размозжить голову о стену! Правда, её пытки умерили мой пыл, но она так и не позвала Оденкирка! Анна стойко защищала его. Вот это и бесило! Испытывая невыносимые страдания, она продолжала выгораживать своего любовника. Ее крик до сих пор в ушах звенит. А еще гадко! Мерзкое ощущение. Я раньше убивал и вытрясал правду из своих любовниц, наблюдая, как тухнет их жизнь в глазах. Но Анна! Эта девчонка заняла столько времени, столько сил, столько в нее вложено себя, что она по праву должна быть моей. Схожая своей тишиной с Мириам, всегда жаждущая меня, и предала за моей спиной. И ладно бы просто переспала, Анна влюбилась в этого придурка сильнее, чем я предполагал. Интересно, защищала бы она меня, как его?

Твою мать!

АННА!

А я ведь любил тебя, старался быть романтичным, галантным, я бы всё сделал, что бы ты ни попросила бы, всё было бы у твоих ног, оставайся ты прежней…

Ничего! После свадьбы, я наложу всевозможные запреты, и у тебя просто выбора не останется.

Я вошел в кабинет Моргана через портал из своего дома. Джеймс был явно не в духе, как и я.

— Она позвала Оденкирка?

— Нет.

Морган раздосадован, нервно морщится, отворачиваясь в раздумьях к окну. Знаю, что он тоже понимает, что упустили Анну, дело принимает другой оборот.

— Звонил Психологу. Сказал, что она потеряна для нас. Анна не будет теперь так просто применять дар. Нужно предпринимать меры. Ждать уже нельзя.

— Может, не стоило ее пытать?

Морган поворачивается и в его глазах читается жестокость.

— Виктор, мы ее потеряли еще с Италии. Так что пытки не изменили положение дел.

— Тогда что же делать?

— Тебе? Ничего. Возвращайся на Начало. Нам нужна Грод, черт возьми! Займись ею. А Анну я беру на себя…

Джеймс зол. Я чувствую, как гудит магия в его крови, от чего моя смиренно притихает, как волк перед вожаком стаи.

— Что делать с Клаусснер? — Я задаю самый неприятный вопрос. Морган морщится, как от головной боли, и трет переносицу.

Лаура Клаусснер предала нас. Это вообще не укладывается в голове! Я столько лет ее знаю. Морган тоже. Ни разу не подводила! Столько всего сделала для нас! И вот происходит предательство. Да еще кто-то предупредил Оденкирка, что мы вышли на его след. В итоге, мои парни наталкиваются на ее брата Стефана, да еще Лаура уверяет, что он был рядом всё это время… Что это — удар в спину? Или глупое стечение обстоятельств? Неужели она не знала о свидании Оденкирка и Анны? Хотя тут вопрос надо ставить по-другому: как Лаура вообще не могла знать этого? Двойная игра? Не зря Химеры говорят: не доверяйся врагу, но на своей стороне вдвойне не доверяй.

— Лаура… Лаура… Лаура… — Морган медленно нараспев произносит ее имя, в его голосе сквозит горечь и озадаченность. Я знаю, что Джеймс надеялся на ее помощь в дальнейшем, он даже хотел сделать ей предложение стать главой одного из кланов. Но теперь Лауре доверять нельзя. — Будем следить за ней. Возможно, действительно, она ни при чем.

— Зная Лауру… — Начал я, но увидел, как дернулся Морган и тут же прекратил.

— Что ты мне предлагаешь? Тоже пытать ее? Лаура теперь вне зоны доверия! — Он тяжело безнадежно вздыхает. После чего продолжает говорить более тихим голосом: — У меня к тебе два задания — сделай их немедленно. Скажи Дэвиду, чтобы его сестра усилила слежку за Саббатом. Нам надо знать, что они знают и что делают. Пусть напрямую ко мне обращается.