Химеры

Дурацкий ничего не значащий пустяк, а я теперь гадай, что подумала Мелани обо мне. И сделать ничего не могу! Я бы многое отдал лишь бы поговорить с ней.

А прошла уже целая неделя!

— Всё. Сделал. — Шваркаю грязные перчатки прямо на чистый стол Реджины. Она кидает лишь недовольный взгляд, но ничего не говорит. На часах полдевятого вечера. Хелмак за неделю стала моим надсмотрщиком: поднимает, дает задания, отслеживает, уводит спать, постоянно контролирует мои мысли. Я уж почти называю ее мамой и готов отпрашиваться погулять с друзьями.

Сегодня с утра заставила латать крышу, а затем укладывать ящики и мешки с удобрениями, песком и прочим, таскать стройматериалы для оранжереи. Вот уж неделю я отбываю наказание, как подсобный рабочий в замке. Кристен передали на обучение Ною, я был не против — единственный плюс в моем положении. Сейчас от меня воняло не только потом, но и навозом с землей. Ужасно хотелось помыться, поужинать и спать. Это единственные желания вот уж неделю, потому что на остальное Реджина не дает передохнуть. В начале пытался ее обмануть — хотел позвонить Ганну и узнать номер Мелани; при этом я старался не думать об этом при Светоче, но даже тут Реджина быстро разгадала мои планы.

— Все мешки уложил?

— Все. Даже лишние у Хью прихватил из подсобки.

— Молодец! За такое примерное поведение у меня для тебя сюрприз.

Когда Реджина говорит «сюрприз» — всегда продумывайте план побега.

— Мне уже составлять завещание?

— Думаю, что после одной новости тебе вообще умирать не захочется.

— И что же это?

— Пройди в гостевую комнату — там тебя дожидается кое-кто. — И все это произносится с таинственной улыбкой ярко накрашенными губами мисс Хелмак. Гостевая комната находится рядом с кабинетом, но ей редко пользуются — она маленькая, темная, напичканная всякими защитными заклинаниям и амулетами. Я разворачиваюсь под довольным хитрым взглядом Реджины и иду к выходу. На мгновение надежда вспархивает птицей в душе: неужели Мелани тут?

— Нет. Не она. Другая гостья.

— Все-таки это женщина…

Реджина кивает и указывает пальцем на дверь. Я выхожу, подначиваемый любопытством. Зайдя в мрачную, темную, несмотря на включенный свет, комнату с огромным темным шкафом и старинным секретером, занимавших много места, я обомлел, увидев Лауру. Утонченная, красивая, опасная в этой старине и пыли гостевой. От нее исходил очень сладкий и резкий аромат духов. Я не любил Клаусснер по ряду причин, как и она меня; у нас была взаимная неприязнь.

М да… Хороший сюрприз. И что ей понадобилось от меня?

— Здравствуй, Рэйнольд.

— Здравствуй. Руки не подам и не обниму, таскал ящики и мешки.

Собственно по мне и так видно: я в рабочей грязной одежде вместо привычного костюма.

— Решил подработать грузчиком, раз заказов от Сената не поступает?

— А ты решила раскаяться, раз пришла в Инквизицию?

Лаура смеется, а во взгляде читается, как она в своем воображении убивает меня и, наверное, мучительно.

— Ты к Стефану?

— Нет. Я уже с ним разговаривала. Я к тебе. Лично.

Интересно! Лаура Клаусснер и ко мне лично. Что же такого случилось, что ее подтолкнуло к этой встрече? Какой астероид упал и прижал ей хвост?

— Это что-то незаконное?

— Нет! Простоя обязана одной девушке, но, увы, чтобы отдать долг я должна затронуть и тебя.

— И кто это?

— Ой! Это наша общая знакомая — Анна Шувалова. Хотя ты ее зовешь Мелани. Я пообещала устроить встречу с тобой.

— Тебя сама Мелани попросила? — Мое сердце грохотало с невероятной скоростью, кажется, что его было слышно в этой тишине.

— Нет. Не она. Попросил кое-кто другой. Один друг Мелани.

А вот это мне не нравится! «Друг Мелани»? И что это за друг такой? Я не доверяю Лауре, памятуя о всех ее кознях против Евы и Стефа. Скорее всего, это ловушка. Только кому это выгодно? Савову?

— Что за друг?

— Зачем тебе?

— Я тебе не верю.

— Почему же?

— По-моему, легко предположить, что кто-то хочет подвести меня под нарушение решения Сената, а там и до аутодафе. И этот кто-то, наверное, Савов…

Лаура закатывает глаза.

— Бред! Хотя от тебя это вполне ожидаемо. — Я молчу, внимательно наблюдая за ней и прощупывая магический фон. — К твоему сведению, Сенатское решение уже не действует как дней шесть.

— Что? — Я не верю своим ушам. — Что ты имеешь в виду?

— Ох! Тебе не сказали? Тогда понятно, отчего ты тут меня обвиняешь в работе на Савова! Поздравляю, милый, Сенат завершил дело Анны Савовой и теперь запрет с тебя снят.

Я судорожно начинаю соображать, переваривая сказанное Клаусснер. И вывод только один…

— У Мелани появился знак? — Лаура кивает, а у меня сердце останавливается. — Химера?

— Ага. Все вернулось на круги своя. Альфа рады, что теперь у них появилась Анна с волшебным даром регенерации. Сенат рад, что отделался от этого дела. Саббат рад, что снова в рядах Инквизиции. Идиллия! Только, несмотря на то, что запрет снят, и ты можешь теперь свободно говорить с Анной, еще не значит, что Химеры так просто подпустят тебя к ней. Ты понимаешь? И вот мы снова возвращаемся ко мне и попытке устроить вам свидание. Боже, во что я превратилась? Сводница для Инквизиции!

Она нервно цыкает и отворачивается. Я же завис от переизбытка информации. Пытаюсь справиться с чувствами и шоком, чтобы начать здраво рассуждать.

— А Реджина знает?

Мой вопрос вызывает усмешку.

— Конечно. Она же, как Светоч, обязана была получить документ из Сената о завершении дела и снятии запретов. Или ты про свидание?

— И это тоже.

Она поворачивается и смотрит своим тяжелым пронзительным взглядом синих глаз под изгибом широких бровей.

— Оденкирк, ты Реджине и Артуру доверяешь?

Молча прохожу в гостевую и сажусь напротив нее — все это время я стоял у двери, как гвардеец у дворца, пока Лаура вела разговор со мной, сидя из старого неудобного кресла.

— В то время как ты таскал ящики, как последний честный труженик этой планеты, — извини, я видела тебя в оранжерее, не смогла пройти мимо, не полюбовавшись — так вот, Хелмаки меня здесь, разве что через шредер не пропустили, чтобы выведать мои планы и намерения. Что уж до Реджины: я не понимаю, как вы уживаетесь с тем, кто постоянно живет у вас в голове? Я теперь понимаю маниакальную честность Стефана — трудно соврать, когда тебя ловят еще на взлете. И если ты сейчас сомневаешься в моих словах, то ты сомневаешься в своих Главных.

— Они люди. Они способны ошибаться!

— А вот с этим согласна! И все-таки, я впервые жизни исполняю роль доброй феи. Жаль, палочки нет.

— И кому же понадобились услуги феи, если не Мелани просила устроить встречу?

— Какая разница? Кое-кто из ваших. Я просто обещала выполнить одно желание за услугу, вот и расплачиваюсь за свою доброту. Между прочим, я сильно рискую головой, не то, что пытаясь устроить встречу, только находясь здесь. Поэтому, кроме Реджины, не распространяйся о моем приходе к тебе — я еще жить хочу.

Я молчу, обдумываю — стоит ли верить Лауре или нет. Хотя Реджина и Артур не столь глупы, пропустив Клаусснер ко мне. Они точно воздействовали на нее всеми способами, чтобы узнать ее истинную цель прихода. В конце концов, я ничем не рискую теперь. Разве что шкурой — Химеры загрызут меня, окажись с ними наедине.

— Хорошо. И каков план?

— Я ее к тебе приведу. Постараюсь привести. — Я наигранно саркастически смотрю на нее. И снова Лаура закатывает глаза, мол: «что за идиот». — Завтра будет вечеринка у Химер. Я постараюсь уговорить Виктора отдать мне Анну на пару дней. Ну, ты знаешь, у нее с Савовым скоро свадьба, девушке нужны новые платья.

Свадьба… Скорее заклание ягненка. Виктор, принудив клятвой, тащит Мел к венцу. Средневековье какое-то! Зато он получит полный контроль над девушкой. Даже заточение в Карцере не будет столь сурово, как этот брак для Мелани.

— И где мне ее ждать?

— Вот. — Она протягивает карточку, где золотыми вензелями выбито имя Лауры и ее телефоны, под ними шариковой ручкой написан адрес в Милане. — Завтра жди там. Постараюсь привести ее.