Химеры

«Я не знаю Оденкирка, несмотря на то, что жил с ним бок о бок несколько лет. У него никогда не было отношений. Может, действительно сдался… Может, действительно проверял… Это надо у него самого спрашивать, а не у меня…» — Голос Кевина четко звучит сквозь воспоминания. Уже не надо спрашивать и искать личных встреч для выяснения отношений. Всё и так ясно! Особенно, когда его целовала Кристен.

Я иду медленно, шлепая по лужам и жмурясь от ветра. Слава Богу, идет дождь и никто не увидит моих слез. Мне теперь даже простуда не страшна. В конце концов, пускай я стала Химерой, пускай выхожу за Савова, у меня теперь есть магия. И она во мне возросла. Я никогда себя такой сильной не чувствовала! И пусть попробует ко мне сунуться весь этот цирк шапито, который называется кланом Альфа.

Я поднимаюсь по ступеням, и у двери слышу ссору.

— И где она?

— Не знаю!

— Иди и найди ее!

Я не дожидаюсь, чтобы меня искали, и открываю дверь, вхожу в дом. Молчание и все смотрят на меня.

— Варя? — Савов даже не узнал меня!

— Нет. Всего лишь твоя невеста…

Видно, что он озадачен моим приходом. Как и все остальные, которые с интересом рассматривают меня. Противно!

Наплевав на ковролин, прямо в мокрых ботинках, шлепаю на кухню.

— Может, объяснишь, где была? — Тон Виктора требовательный и раздраженный. От такого обращения тут же вскипает во мне и магия неконтролируемо выходит из своих пределов — от меня, как от эпицентра, мебель разъезжается с противным скрежетом по полу, а предметы разлетаются в сторону, разбиваясь и ломаясь от удара об стены, сшибая картины и постеры, будто их сдуло ураганом.

На долю секунды в доме повисает тишина — все замирают, словно позабыв, что нужно дышать. Хмыкнув на их реакцию, продолжаю свой путь в кухню. Мне ничего не надо делать — магия сама все делает. Даже заклинаний не нужно произносить, настолько много во мне энергии!

Дверца холодильника резко открывается с громким стуком об стену. Оттуда выпадают на пол все коробки, пакеты и предметы, стоящие на краю полок.

Подхожу. Копаюсь в поисках провизии. На мгновение в нос ударяет омерзительный запах протухшей крови.

— Вы бы хоть чистили холодильник. А то ощущение, что у вас здесь сдох кто-то! — Я швыряю пакет в мусорку. Вошедший в кухню Савов молчит и следит за мной. Я хватаю банку арахисового масла и хлеб, начинаю делать себе бутерброды, не утруждаясь на аккуратность, и тут же запихиваю в рот. Черт! Я голодная, как свора собак.

Затем начинаю поедать чей-то батончик мюсли. При этом хватаю сыр с полки и магией призываю нож, чтобы отрезать.

Савов подлетает ко мне, больно хватает за левую руку и переворачивает кисть. Я не вырываюсь, свободно даю ему рассмотреть знак, пока второй свободной рукой запихиваю в рот куски сыра.

С его стороны я слышу радостный смех.

— Держи! — Он ставит передо мной коробку с логотипом итальянского ресторана. В ней лежит что-то мясное с овощным соусом. — А то нет никого страшнее голодной новоиспеченной Химеры. Заказывал для себя, но раз моя невеста хочет есть…

Я молча начинаю поглощать его пищу, ощущая, как внутри желудка приятно проходит жжение от голода. Вместе с насыщением успокаивается и моя магия в крови.

— Мне стоит тебя поздравить? — Он облокачивается на стойку стола и смотрит довольным кошачьим взглядом.

— Я думаю, это мне надо тебя поздравить. — Его бровь в изумлении выгибается. — Ты же хотел Химеру. Вот и получай!

Я не знаю, что несу, но мои слова достигают цели. Савов выпрямляется и победоносно улыбается, будто выиграл.

— Что произошло? Лола сказала, что ты убежала.

Я отрываю взгляд от еды и смотрю в глаза Савову с вызовом и бесстрашием. Мне сейчас никто не указ.

— Договаривай, милый. Думаю, Лола всё правильно тебе рассказала.

— Оденкирк целовался с другой?

Нет. Все-таки я не настолько неуязвима. Потому что при имени Рэя из уст Савова сердце дергается, будто от электроразряда, а в груди разрастается холод. Я отвожу глаза, чтобы нельзя было прочитать боль.

— Я же говорил, что ты ему не нужна. Это все твои девичьи фантазии…

Он произносит с нескрываемой довольной улыбкой.

— Что ты хочешь услышать, Виктор? Что ты был прав? Так вот, ты был прав, а я дура. — Я запихиваю кусок мяса, стараясь уделить все внимание утолению голода, чем чувствам. Обида, что Савов был прав, что повелась, как наивная дурочка, на розовые мечты об Оденкирке, неприятно царапает в душе, скребется своими когтями, раздирая, будто упаковку, мое наигранное бесстрастие.

— Думаю, нам стоит отпраздновать твое возвращение к Химерам. Заодно подпишешь договор о переходе к Альфа, с Джеймсом познакомишься…

Савов облокачивается на столешницу, звякнув браслетом часов, и с интересом наблюдает за мной своим фирменным прищуром глаз.

— Хорошо.

Я воздействую на стакан, и он прямиком летит мне в руку.

— Думаю, можно сходить куда-нибудь…

— Хорошо.

Я наливаю в стакан сок и пью, утоляя жажду.

Сладкий яблочный вкус. Полное безразличие к себе.

Можно смешать, но не сбалтывать.

— Думаю, пора уже и свадьбу нам планировать…

— Хорошо.

— Ты знаешь, что-нибудь кроме слова «хорошо»?

— Да: «Мне всё равно». А пока мне всё равно, то — это хорошо. — Я встаю из-за стола, утирая рукой рот. На мне все еще мокрая холодная одежда, которую надо поменять, и согреться. — Спасибо, было очень вкусно.

Савов больно хватает меня за кисть, заставляя остановиться. Вид опасный. Но и я сейчас не пай-девочка.

— Запомни, Аня, Химеру из себя строй для других. Я же не потерплю такого тона! — Савов цедит сквозь зубы, сильно сжимая запястье. — Если Оденкирк тебя бросил, это не значит, что надо строить из себя обиженную дуру. Не забывай, твой жених — я. И не потерплю, чтобы в клане пошли сплетни о нас.

— А есть чему сплетничать о нас? — Я выдерживаю его взгляд темных глаз, в которых сквозит злость. Савов взбешен, что у меня был другой мужчина, который смог заменить его. — Лоле ты тоже говорил, чтобы она не строила обиженную дуру, когда ты представил ей меня, как невесту? А? Я всё знаю, Виктор, про ее отношение к тебе. Так что у меня для ревности тоже повод есть.

Я говорю спокойно, будто рассуждаю о погоде на завтра: может солнце, может дождь, а может снег с метелью в самом центре Редондо Бич.

Виктор ничего не отвечает, лишь ослабляет хватку. Я освобождаю руку и ухожу из кухни, отметив, что из-за вспышки на Савова моя магия заморозила стекла на окнах. Черт! У меня реально переизбыток энергии. Судя по всему мне еще дня два в норму приходить, чтобы контролировать себя и направлять силы на нужные заклинания, а не так, как получится и куда попадет.

Варя не отвечает. Кевин тоже. Что творится у них там? Я сижу на кровати и терзаю свой мобильник. Но, кинув бесполезный аппарат на стол, вспоминаю, что теперь могу больше, чем просто позвонить.

— «Варя!» — Я посылаю зов сестре. — «Варя!»

Секунда, две. Внезапно в крови проносится волна сестринского отклика. Это так приятно. Немножко щекотно и будоражаще. Я и забыла эти ощущения.

— «Аня?» — Ее зов слабый, будто шепчет. Но разобрать можно.

— «Почему трубку не берешь? У вас там все хорошо?»

— «У нас… мы… я в больнице».

Ее зов иногда сходит на нет и не разобрать сказанных слов. Меня охватывает раздражение:

— «Ты там что, в туннель въехала? Не шепчи! Говори громче!»

— «Не могу! МАРГО ТУТ!»

— «Ты в больнице! Что случилось?»

— «Сотрясение… удар головой… Твой знак…»

— «Я — Химера. Можешь поздравить!»

— «Плохо… очень плохо…»

Чего? Варя не рада?

— «Аня! Не зови меня!.. Пока сама не выйду на связь…»

И тишина.

Варя исчезает, повторив просьбу Оденкирка. Бред какой! Будто кто-то задался целью разлучить меня с самыми любимыми мне людьми. В голове вереницей оживают воспоминания и диалоги, словно вспугнутая стая птиц. Вот Кевин произносит, сидя на крыльце дома: