Химеры

И понеслось. Сначала меня заставили продемонстрировать свой дар на своре бешеных собак. Потом меня повезли на ферму, где, к их удовольствию, уложила единым махом пару быков, сломав хребты. А дальше — хуже. Марго стало интересно: могу ли я убить человека?

Сначала мне привели Химеру, которая была одержима. Она потеряла душу и разум. «Избавь от мук». — Промурлыкала Марго. И я убила. Постаралась сделать это быстро и неожиданно — остановка сердца, по-моему, это быстрая и легкая смерть. Так я себя утешала. Затем был хоспис, где надо было убивать живых людей, избавляя от мук единым разом под воздействием Кевина. Я не плакала при них. Была словно машина. Но дома меня трясло. Истерила, пока Кевин не дал мне каких-то таблеток. Я ненавидела себя. (И ненавижу!) А Кевин жалеет меня. За это и люблю. Впервые не сестра, а кто-то со стороны проявляет заботу. Он видит меня живой, настоящей.

Сейчас мы находимся где-то в Белоруссии в новом здании, где явно планируется очередной торговый центр с жратвой, шмотками, сумками и обувью. Наверху, как венчающая корона современного потребительства, будет кинотеатр — после хлеба, свободы выбора и выброса денег, люди будут бежать сюда за зрелищами. Но у нас свой показ. Наемники из Белорусского клана уже стоят в ожидании — пришли посмотреть на убийства. В итоге, в зале находятся где-то человек двадцать и я, как главный фокусник представления.

До этого на глазах у всех я уже убила Химеру, которая подставила свою сестру, сдав ее в руки Сената. Не знаю, что с ней произошло, и как я ее убила, но это было ужасно. Она с вскриком упала мне под ноги, обдав мои туфли кровью. Ее глаза были выпучены с полопавшимися капиллярами. После этого зрелища и осознания, что ещё одна жертва на моем счету мне стало дурно. Итог: меня стошнило где-то в углу между стремянкой и банками краски.

Сейчас передо мной стоит целая партия Химер из десяти человек. Как мне сказали, эти люди как-то связаны с киднепингом и продажей детей в рабство. Вид у них неприятный. Щуплые, страшные, кожа темная, будто загоревшая, черные волосы, неприятные, беззубые, кто-то с подбитым глазом. И все мужчины. Глядя на них, не верится, что они колдуны. Обычно Инициированные красивые, а если не хватает физических данных, то от них просто исходит ощущение опасности. А эти странные, похожие на одичавших. Я смотрю на них и понимаю по глазам, что у всех есть души.

— Приступай. — Голос Натальи звучит, как выстрел в голову.

Нет, не могу. Десять человек стоят напротив у стены, будто на расстреле. Я им что? Личный палач?

— Не могу.

— Я сказала, приступай.

— НЕ БУДУ! — Я ору так, что мой голос звенит подобно раскатам грома. Оборачиваюсь и смотрю на Наталью, которая стоит с незнакомой мне Химерой, создающей на тренировках биополя щита для Темных и других любимчиков, чтобы я от злости не убила их даром.

— Это бунт? — Глава Воронов начинает подходить ближе. Я кошусь на Кевина, который напрягся, и кажется, еще чуть-чуть и он кинется грудью вперед, чтобы прикрыть меня.

— Да. Я не буду убивать.

— Они детей похищали и продавали, убивали, продавали наркотики. Разве они не достойны смерти?

Смотреть в глаза Натальи, все равно, что заглядывать в могилу: пусто, глубоко и страшно, так как там конец всему… Ее душа давно в аду у демона.

— Не мне их судить.

— Внезапно стала верующей? — Наталья говорит шепотом, будто ветер проносится по комнате.

Молчу. Плевать, что она думает.

— Валера, — Наталья поворачивается к парню из клана своих Химер. — Покажи, как надо.

Молодой человек выходит вперед. Непринужденно вытащив оружие из-под полы пиджака, с оглушительными выстрелами начинает укладывать один за другим мужчин возле стенки. Я шарахаюсь от ужаса на несколько шагов назад. Каждый выстрел взрывается в моей голове с очередной смертью человека. Они падают и падают. Кровь алым всплеском оказывается на стене. Будто кадры из фильма. Но все было по-настоящему.

Едкий запах дыма от пистолета, железа и крови.

Снова дурно. Я присаживаюсь на корточки, боясь упасть, так как ноги уже не слушаются. Да еще туфли на каблуках не добавляют надежности. Тело предательски дрожит от шока.

Нельзя привыкнуть к убийствам.

Внезапно Валера поворачивается и убивает молоденькую Химеру справа, а следом, рядом стоящую, ее близняшку сестру… и вот дуло поворачивается к Кевину. Я вскакиваю и рефлекторно, защищая любимого, направляю весь свой ужас, шок и ненависть на Валеру. Мое воздействие грубое, сильное, резкое. Оно наваливается подобно монстру и сворачивает Химере шею с неприятным хрустом позвонков. Парень с тяжелым глухим стуком о пол падает рядом. Кто-то вскрикивает, кто-то злорадно хихикает, а я чувствую, как меня кто-то пытается сбить с ног заклинанием. Я поворачиваюсь, в тот момент, когда молодая девушка, обезумев, выкидывает на меня с помощью дара странный энергетический шар.

Я еле успеваю отклониться — и шар взрывается у моих ног. Меня сшибает с ног и отбрасывает к стенке спиной. Всё так быстро. Всё так больно!

— Варя!

Голос Кевина проносится сквозь темноту, которая вот-вот накроет меня. Что-то влажное течет по лицу, щекоча щеку. Голова звенит от удара, а уши закладывает. Слышу будто сквозь толщу воды. Я понимаю, что лежу возле стены, а передо мной тела расстрелянных мужчин.

Сквозь остатки сознания вижу, как Кевин пытается броситься ко мне на помощь, но Наталья его сбивает заклинанием. Химеры тут же схватывают его по бокам, обездвиживая, не давая произнести заклинание. Нет! Что они делают? Но страх за Кевина перерастает в ужас — из толпы Химер выходит изувер Эммануил, хищно щерясь от предстоящего удовольствия. Он вытаскивает нож и нацеливается в живот Кевину, отводя руку для удара.

— Ну что, Инквизиторишка, посмотрим, что у тебя внутри?

— Нет! — Я взвизгиваю. И остатки сил обрушиваю на всех. Я вижу, как падает Эммануил и держащие Ганна Химеры, как рядами с невероятным хрустом костей дохнут Вороны и Наемники со свернутыми шеями. И в центре этого кладбища стоит Кевин и смотрит на меня с ужасом…

Всё.

Теряю сознание…

Свет больно ударяет по глазам стоит мне открыть их. Жмурюсь и отворачиваюсь, мыча от головной боли.

— Тссс… — Чья-то рука ложится мягко на лоб, ласково убирая волосы.

— Аня?

— Нет, не она, моя милая. — Голос Марго звучит рядом, она гладит меня по голове, убирая боль. — Осторожно! Лежи спокойней. Ты просто сильно ударилась… Ничего, милая, приедет Аня, она тебя быстро подлечит.

— Аня… — Имя сестренки вызывает тоску и жалость к себе. Хочу к Ане!

Я пытаюсь вспомнить произошедшее, но картинки всполохами мелькают перед глазами, будто перемешанная колода карт.

— Где Кевин? Что вы с ним сделали?

— Ничего. С ним все в порядке. Он ждет тебя за дверью палаты. Ты у нас такая молодец! Спасла его! Защитила ценой жизни всех…

Я открываю глаза и смотрю в лицо Марго, которая нежно улыбается мне. Во мне просыпается ненависть к ней.

— Вы специально сделали это, да? Вы хотели, чтобы я убила не мужчин. Да?

Марго улыбается и заботливо поправляет одеяло. Я понимаю, что нахожусь в палате. Главная говорит тихим нежным голоском, при этом наигранно суетясь возле меня: то подушку поправит, то простынь разгладит, то капельницу пододвинет.

— А по-другому, моя дорогая, ты не согласилась бы. Ты даже этих жалких десять тупиц не смогла уложить — отказалась. Запомни, Варя, твой Кевин хорош, как Инициированный, но нам его не жалко. Если надо мы и его уберем, лишь бы ты сделала то, что нам надо.

— Это нечестно. — В ужасе смотрю на Марго, которую считала своей покровительницей. А сейчас она говорит, что я лишь ее волшебная палочка — оружие массового поражения. — Вы хотите, чтобы я убивала толпы людей разом. Зачем?

Но Марго молчит. Она стоит в черном пальто, не удосужившись раздеться в палате, скрестив руки на груди. Бледные кисти с длинными узловатыми пальцами в темных широких кольцах напоминают когти хищной птицы.