Химеры

Джеймс вытаскивает из полы пиджака лист сложенный пополам — ясное дело, бумага не простая Сенатская с вплетёнными энергетическими нитями. Раскрыв лист, понимаю, что это договор.

— Я предлагаю вам работать на меня. По сути, вы становитесь членом клана «Альфа» без Химерского знака. Я стану вашим Главным, а взамен вы получаете деньги, кров, еду, а главное — протекцию клана, как от Инквизиторов, так и от Химер.

— И что я должен делать за это? Душу продавать не собираюсь!

— Зачем же продавать? У вас редкий дар и очень нужный. Не люблю, когда пропадает такая драгоценность! Хочу, чтобы вы развивали свой дар и применяли его, когда я буду просить. Естественно договор подразумевает повиновение Главному, как если бы я был вашим Светочем.

— Я ушел от Светоча… У меня теперь нет Главных.

— Вот видите, вы очень талантливы!

Не нравится мне всё это. Где-то тут подвох…

— Я могу уйти из мира Инициированных…

— Можете. — Морган берет конфету, разворачивает и аккуратно кладет ее в рот. — Только сами знаете, что долго не просуществуете. Варя вас не отпустит, а Инквизиторы очень обижены на вас. Да еще может пойти слух, где вы, и что вы сделали — Сенат захочет разобраться. Так что либо свои вас убьют, либо Архивариусы сожгут. Ах, да… Очень многим Химерам не нравится, что вы находитесь здесь, едите за их счет, одеваетесь. Чувствуете, как много людей против вас?

Я слушаю его и понимаю, что это чистой воды шантаж.

— Я прощен своим Светочем. Так что вряд ли свои будут убивать. Всё не так уж мрачно, как вы описали.

— Да? А что, если случайно обнаружатся у Химер списки адресов смертных семей Инквизиторских школ «Саббат» и «Абердин»? Вы, кажется, там бывали пару раз.

— Какие списки? — У меня даже в горле пересохло. — Я не делал никаких списков.

— Вы не делали. А я сделал и могу дать их кому-нибудь на заклание Сенатом, все равно ведь сожгут. Архивариусы заинтересуются, откуда такая ценная информация, нарушающая Immunitatem. А дальше мы позаботимся, чтобы вышли на вас.

— Это угроза?

— Это шантаж, Кевин. Вы явно в проигрыше. Силы не равны. И вы это понимаете. К тому же у нас ваша девушка.

Я чувствую, как кровь отхлынула от лица.

— Вы не посмеете убить Варю…

— Ну почему сразу убить? Нет. Убивать не будем. Просто отнимем ее и всё остальное. И вы остаетесь один, гонимый всеми и презираемый.

Он улыбается, довольный собой, бесшумно аккуратно делая глотки кофе.

— Какой смысл вам от меня?

— Дар! Я же сказал, дар. Я не заставляю вас шпионить за Инквизицией, я не заставляю вас рассказывать мне тайны Саббата или Реджины Хелмак, я предлагаю вам работать с моими людьми, развивая их и свой дар.

Я чувствую, как сражен. Свержен. Меня смяло под колесами бульдозера «Химера». Дождался и я своего часа, когда они показали свои когти, не вечно же им строить из себя паинек. Я молчал, пялясь на белый лист бумаги. Понимая, что если подпишу — обратного пути не будет.

— Мне нужно подумать…

— Конечно! Я понимаю. — Джеймс встает, поправляет костюм, не замечая моего подавленного состояния, и как ни в чем не бывало говорит: — Кстати, в ваших интересах, чтобы Варвара вернулась домой целой и невредимой.

— Что? — Я вскрикиваю, вскакивая со своего места. Ужас скручивает внутренности. — Где она? Что вы с ней сделали?

— Пока ничего, Кевин. Пока ничего. — Он кончиком пальца придвигает ко мне бумагу, разворачивается и уходит. Звук закрываемой двери звучит, как удар захлопнувшейся крышки моего гроба. Я судорожно хватаюсь за телефон и начинаю звонить Варе, но женский голос, отчеканивая каждый звук, холодно сообщает, что абонент вне доступа. Черт! Черт! Черт!

— Варя! Варя! — Я посылаю ведьмин зов, надеясь услышать её. Но в ответ ничего. Я хватаю спички и начинаю жечь, смотря на пламя, читая заклинание Глаза Инквизитора, чтобы в огне увидеть ее. Но не вижу. Пусто.

— Договор, Кевин. И она твоя. — Сильный зов Моргана проносится в крови. Он звучит, как набат, как будто кровь загудела во мне. Сильный маг!

На столе белеет лист, словно светится на темной поверхности. Я подхожу к нему и смотрю на пункты. Так и есть договор о сделке с Джеймсом Морганом и его кланом «Альфа» на два года. Одно понятно, что срок указан формально, Джеймс не отпустит меня теперь.

«Просто отнимем ее и всё остальное. И вы остаетесь один, гонимый всеми и презираемый».

И я подписываюсь своим магическим вензелем, оставляя на бумаге яркий всполох завитков: «К.Ганн». Секунда и бумага вспыхивает и растворяется в воздухе летящим пеплом.

— Рязанский проспект, четвертое строение. Поезжай туда. Там будет Варя. — Голос Джеймса довольным гулом звучит в крови. И я срываюсь по указанному адресу.

Поиск Инквизитора

Когда выстреливают кому-нибудь в голову — это не так больно, как с утра просыпаться с похмелья. Поверьте мне, как эмпату!

Я ворочался, пытался найти удобное положение, осознавая, что надо вставать. За меня решил всё стук в дверь. Медленно разлепив глаза, уставился на фотографии на тумбочке. Туда добавилась новая — Мелани на фоне Эйфелевой башни: теперь каждое утро она меня встречает улыбкой с фотографии, заключенной в белую рамку.

— Доброе утро, Мелли…

Голос хрипит и басит, будто не мой. И снова стук. Ну кого еще нелегкая принесла?

— Войдите. — Я начал откашливаться, прочищая горло. Во рту стояла кислая горечь после вчерашней попойки.

Дверь отворилась и на пороге возникла Кристен с подносом в руках.

— Деннард? — Я еле удержался, чтобы не ляпнуть: «Какого чёрта тебе здесь надо?».

— Можно? — Я делаю пас рукой, наблюдая, как она проходит и ставит на столик возле кресла поднос. — Ты пропустил завтрак, решила тебе принести.

Я состроил скептическую мину, и Деннард тут же сдается:

— Ну хорошо. Не ты один пропустил завтрак! Я, как поняла, вы вчера хорошо погуляли со Стефаном и Куртом. Они тоже не явились на завтрак.

Меня так и подмывало спросить: «А им ты тоже завтраки разносила?». Но понял, что это будет верх неблагодарности. Поэтому я скупо благодарю её:

— Спасибо.

— Если тебя интересует Реджина, то она не злится. По-моему, даже «за», что вы вчера… погуляли.

— Нам нужна была разрядка. Поэтому и напились.

— Понятно…

Деннард странно жмется у порога. Я встаю: из-за смены положения тела в висках стучало, а меня опасно зашатало.

— Вот! Таблетки против похмелья.

Я смотрю на Кристен, протягивающую мне упаковку лекарств. Благодарно киваю, все еще держась за голову, ощущая, дрожь в руках и слабость в ногах, будто после болезни.

Вода благодатна, живительна для меня, когда запиваю таблетку. Вспоминаю Еву с ее чудом-коктейлем. Эх…

— Хорошо погуляли вчера?

— Нормально…

— Я видела Курта — он весь в помаде был и, кажется, за воротником видела пару розовых перьев.

Мой тяжелый вздох прокатывается по комнате — эту девицу не исправить. Всегда лезет туда, куда не надо.

— Да, были в ночном клубе.

— Странный выбор заведения для разбитых сердец…

— Ничуть не странный.

Я иду в ванну, чтобы умыться и почистить зубы. Глядя в зеркало, отмечаю, какой потрепанный у меня вид: мешки под глазами, щетина, кажется, еще и похудел. Не порядок… Надо приводить себя в боевую готовность. Поэтому начинаю бриться, наплевав на то, что в спальне меня ждет Деннард. Ее голос доносится из комнаты:

— Я хотела спросить…

— Ну? — Я аккуратно веду лезвие по горлу к подбородку.

— А что за той магически опечатанной дверью?

— Какой?

— Той, что через две напротив отсюда.

Я медленно веду лезвие, соображая, что за опечатанная дверь. Пока до меня не доходит. Комната Мелани! Я вылетаю из ванны с пеной на лице.

— Не суйся туда! Слышишь? — Рычу я на Деннард, тряся в ее сторону бритвенным станком. — Сунешься — убью! Ты от меня так получишь, что проклянешь, что сюда явилась!

— Что кричать-то так? — Кристен поднимает руки в знак капитуляции.