Страница 16 из 135
Он хитро улыбается. Я макаю кончик пальца в жидкость и подношу к носу — опять ничего. После этого решаюсь лизнуть. Вкус странный: кисловато-соленый. Парень продолжает загадочно улыбаться.
— Что это? — Я повторяю вопрос.
— Змеиная кровь с вином и чем-то еще. Ну и немного магии! — Внезапно появившаяся Нина выхватывает пластиковый стаканчик и выпивает залпом. Парень издает радостный клич в ее честь. Меня же передергивает от осознания, что я это чуть не выпила.
— Ты сделала что хотела? — Обращаюсь к Нине, которая начинает подтанцовывать под электронную музыку.
— Нет. Надо подождать. Должен чувак один прийти.
Я тяжело вздыхаю и оглядываюсь в поисках места для себя. В итоге решаю сесть на один из подоконников, забравшись с ногами и привалившись к холодной стенке. Нина тем временем ловит какую-то девицу с жутко намалеванным лицом и красными волосами и что-то спрашивает.
После чего подходит ко мне и говорит:
— Должник мой пришел. Пойду, поговорю с ним.
— Должник?
— Да. Был один, требовался мой дар. В обмен я получаю одну книгу.
— Что за книга?
— Да один старый заклинательский сборник. Давно гоняюсь за ним…
— Ааа…
Забыла упомянуть, у Нины была одна страсть — книги Инициированных. Особенно она любила старые фолианты, написанные Химерами и Инквизиторами о расширении магии и даров. Из некоторых она вылавливала довольно забавные заклинания и нужные советы. Например, если нажать серебряной специально заговоренной монетой на свой Знак, то можно получить на пару секунд обратный дар — дар сестры или брата. Помню Варя так баловалась: я несильно резала себе палец, а она исцеляла. К сожалению, только на царапины дара и хватало.
Когда Нина ушла из комнаты, я осталась одна в комнате с кучей странного народа: кто-то шастал туда-сюда, кто-то танцевал, кто-то колдовал, а кто-то дымил косяком, запивая коктейлем «Суть всего живого». Надо отдать должное, вся эта кампания отвлекала от мыслей о Рэйе и звонке ему. Больше думалось о том, чтобы Нина побыстрее получила свою чёртову книгу и мы ушли отсюда.
— Клади ее сюда! — Сопатыч указывает какому-то парню на место возле моего окна. Они тащат какую-то девицу без сознания. Наверное, напилась или обкурилась. Когда ее кладут, привалив к стенке, вижу, что руки у нее все изрезаны в кровь, а сама она бледная и костлявая.
— Что с ней? — Я в ужасе таращусь на девушку.
— О! Анька! — Владик радостно разводит руками. Его шатает от выпитого. — Давно не видел тебя, бестия!
— Привет-привет, — уныло отвечаю, не отводя взгляда от девушки. — Что с ней?
— Да, анорексичка чертова с суицидальными наклонностями. Ее Дракула привел. После косяка стала себе руки резать. Ну наши и поперли на дармовщину, когда тут смертный бесплатно кровь раздает. Как упыри прямо! Еле оттащил.
«Наши» — под этим подразумевались те, которые продали душу Ламии — демонице, взимавшей плату человеческой кровью. Я знаю, что были в кланах Воронов и Темных любители отдать душу ей и стать последователями, взамен получая то, что хотели.
Я морщусь от сказанного Сопатычем. Это даже хорошо, что девушка обкурена до бессознательного состояния — значит, она не будет помнить всей этой дряни. Владик бурчит, чтобы я присмотрела за анорексичкой, а сам уходит куда-то.
— Смотри-ка, они все-таки порезали ее. — Доносится из угла женский голос. Я поворачиваюсь и вижу Лику с той девицей, у которой красные волосы.
— Да нет! Она сама сделала. Слышала, как рассказывал Сопатыч.
— Идиотка, — Лика издевается над смертной. — Как ты думаешь, она что-нибудь чувствует сейчас? Или ничего?
— Зачем тебе?
Лика закуривает обычную сигарету и взглядом указывает на нее девице с красными волосами.
— Проверим? Прижгем сигареткой?
И обе, словно звери, со страшным взглядом идут к смертной.
— Не троньте ее! — Я вылезаю из своей засады и преграждаю путь к девушке.
— Ты еще кто такая? — Девица с красными волосами смотрит на меня вызывающе и самоуверенно. Я же чувствую, как страх поднимается во мне. Ведь я не ведьма сейчас — так же беззащитна, как эта анорексичка на полу, и не смогу дать отпор этим двум Химерам.
— Это Шувалова. — Говорит Лика, которая внезапно присмирела при виде меня.
— Кто?
— Шувалова. Одна из близняшек. Я тебе рассказывала.
— Ааа! Наша панацея? Или оружие массового поражения?
— Да тихо ты! — Шикает на нее Лика, одергивая за руку. — Чего тебе?
Она обращается так, будто не обо мне сейчас речь шла.
— Я сказала, оставьте в покое смертную.
— Да мы ее пальцем не тронем!
С-красными-волосами начинает хохотать, будто Лика сказала потрясающую шутку. Притом заходится в смехе так, что начинает утирать слезы.
— Оставьте ее и уходите. — Я стараюсь говорить тихо, твердо и уверенно, не показывая своего страха.
— Эээ! Очумела что ли? — С-красными-волосами всё никак не может угомониться: её кидает из крайности в крайность. Теперь она возмущается, будто я ее оскорбила самыми непристойными словами.
— Успокойся, Даш! — Лика одергивает свою подружку. — Хорошо, как скажешь, детка, мы уйдем! Смотри, уже уходим!
Она, ошалело улыбаясь, поворачивается и тащит Дашу к выходу. По пути к двери я все еще слышу их обсуждение:
— Да кто она такая? Раскомандовалась! Я ее вмиг в порошок сотру!
— Заткнись, дура. Она из высших. Ее Марго облизывает, как кошка своих котят. На нее работает Кукольник…
Слово звучит подобно выстрелу. Сразу вспоминаю ночной разговор с Кевином. Да кто он такой этот Кукольник? Кажется, еще там был какой-то Психолог…
— Чего стоишь, рот разинула? — Нина незаметно оказывается рядом. В руках держит тонкую серенькую брошюрку, напоминающую цветом и форматом школьный орфографический словарь.
— Нина, сделаешь одолжение?
— Какое?
— Мне нужно узнать кое-что. Мне нужна правда.
Нина жует жвачку, громко чавкая, с открытым ртом. От этого становится похожа на человека с ЗПР: стеклянный взгляд, механическое пережевывание, большой открытый лоб из-за косичек, которые она заплела сегодня.
— Окей. Кого будем расспрашивать?
Субботина никогда мне не отказывала в даре, как и я ей. При этом все делала бескорыстно. В этом и заключалось ее понятие дружбы. Она никогда ничего не просила у меня взамен. Так же и я. Хотя мы обе не ночевали друг у друга, не сплетничали о парнях, не обменивались сообщениями — короче, не делали того, что обычно делают подруги. Мы с ней скорее напарницы, боевые товарищи.
Я оглядываю комнату в поисках Сопатыча. Словно по заказу, он появляется в дверях и идет к нам, точнее, к анорексичке, которая все еще лежит на полу в очень неудобной позе.
— Ну что? Пошли домой! — Владик наклоняется к смертной, будто та сейчас очнется и ему ответит. После чего подзывает какого-то бугая и тот, перекинув несчастную через плечо, уходит.
— Владик! — зову я Сопатыча, который готов был покинуть нас. — А куда он ее понес?
— К ней домой. Сейчас сдаст на ручки папе с мамой. Не беспокойся, Миша ответственный, не бросит ее где-нибудь.
— Ааа… — Я тяну так, будто мне это интересно, а сама кошусь в сторону Нины. Субботина сразу понимает, что от нее требуется и принимает сосредоточенный вид, буравя взглядом Сопатыча.
— Влад, слушай, ты может быть в курсе: здесь девчонки были, они упоминали некоего Кукольника, который работает с Марго? Это кто? Новенький?
— Новенький? Нет! — Интригующе тянет довольный Сопатыч, не подозревая, что уже находится под воздействием Нины. — Кукольник? О, милая моя, это мистическая личность!
— Да? И чем же он мистическая?
— О нем лишь слухи витают, — Владик говорит тихо, практически соблазнительно шепчет на ухо, приобняв меня за плечи. От него пахнет марихуаной и кисло-сладким одеколоном.
— Да ты что? И что это за слухи? — Я начинаю заигрывать, игнорируя неприятные ощущения от прикосновений Сопатыча.
— Якобы на нашей стороне появился сильный колдун. Никто его не видел, никто его не знает, но он, если захочет, будет знать тебя.