Страница 19 из 21
Следуя этой логике, можно объяснить, почему говорят, что каждый ребенок гениален. У него нет шор опыта, но нет и знаний. А вот когда знания уже появились, а шоры еще не сформировались, человек способен совершать великие открытия. С возрастом багаж «не может быть» только накапливается и прорывные идеи уже не генерируются.
Известно, что гениальные люди, как правило, живут недолго. Причина, по мнению Медведева, в том, что мозг гения и весь организм работают не в штатном режиме.
«Нет великого ума без примеси безумия».
В XIX веке Чезаре Ломброзо собрал «странности» великих людей в своей знаменитой книге «Гениальность и помешательство». А в 20-х годах ХХ века доктор Г. В. Сегалин опубликовал материалы, где, анализируя генеалогическое древо родителей гениев (Некрасова, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Гете, Байрона, Бальзака, Шумана, Баха), пытался доказать, что по одной линии (скажем, отца) обычно имелась одаренность, а по другой – признаки наследственного психического заболевания. И это не случайность, утверждал доктор. По его мнению, для появления гения одаренности мало, так как она сдерживается «нормальным аппаратом сознания» (по сути, тем самым «детектором ошибок»). А вот психотизм «словно волшебный эликсир» выпускает дар на волю.
«Неверен сам посыл, что гений обязательно должен иметь отклонения в психике, – говорит доктор медицинских наук Московского НИИ психиатрии Юрий Полищук. – Конечно, можно назвать великих, у кого были такие проблемы, но не менее внушителен другой список – гениев без аномалий, например, Шопен, Дюма, Рахманинов, Чехов… Вообще у многих людей есть странности или неврозы, но это вовсе не означает, что они психически больны. По моему мнению, гений – это крайнее проявление нормы. Особенно это касается музыкантов и художников, чья эмоциональность бьет через край. У них есть слабые места из-за очень тонкой организации психики. А где слабо, там и рвется. И если поломка начинает прогрессировать, гений блекнет, болезнь вытесняет способности. Каждый случай индивидуален. Например, у эпилептиков мышление тормозится, и вроде бы какие уж гении. И вдруг Достоевский… Он ощущал перед припадком необычайную яркость чувств, почти экстаз, озарение. Наука пока не знает, как объяснить этот феномен Достоевского, такое удивительное проявление психической болезни. У огромного числа эпилептиков нет ничего подобного, наоборот, их сознание затуманивается».
«На протяжении тридцати семи лет я практиковался по четырнадцать часов в день, а они называют меня гением!»
Советский ученый Владимир Эфроимсон указывал на связь выдающихся способностей и подагры – повышенного содержания в крови мочевой кислоты. Он собрал внушительную «коллекцию» великих подагриков – Микеланджело, Рубенс, Галилей, Лейбниц, Кант, Дарвин, Лютер, Томас Мор, Ньютон.
Как утверждает доктор медицинских наук Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН Нина Свидерская, когда человек особенно не задумывается, а действует на автомате, у него доминируют передние области левого полушария; более сложные задачи заставляют активизировать некоторые зоны правого полушария. Апофеоз же творчества наступает, когда участвующий в эксперименте человек для решения сложной задачи с помощью различных приемов (например, специального дыхания) входит в так называемое измененное состояние сознания. В этот момент включаются все области обоих полушарий.
Интересно, что у этого необычного состояния много вариантов – гипноз, аутизм, шизофрения, эпилепсия, на этом же «поле» работают экстрасенсы, шаманы. Во время экспериментов Свидерской шизофреники решали задачи куда с меньшим напряжением и расходом энергии, чем люди в норме: им не надо входить в измененное состояние сознания, они в нем «живут».
Разгадку гениальности вряд ли удастся решить без помощи генетиков. Надо понять, как формировался мозг, за какие его зоны отвечают те или иные гены. Исследования идут, появляются сенсации – например, «открыт ген гениальности!». Впрочем, ученые относятся к таким заявлениям скептически. У гениальности слишком сложная организация, ею управляет не один, не два, а целый «ансамбль» генов. И расшифровка их – сложнейшая задача.
Ван Гог считал себя одержимым бесом.
У Гофмана была мания преследования и галлюцинации.
Врубель и Хармс лечились в психиатрических клиниках.
У Мандельштама был тяжелый невроз и попытки суицида.
Анна Ахматова боялась открытых пространств.
Маяковский боялся инфекций и повсюду носил с собой мыльницу.
Истерические припадки Скрябина предваряли приступы творчества.
У Берлиоза музыкальные произведения вызывали приступы истерии.
У Рафаэля было видение (галлюцинация) образа Мадонны, который он и воплотил в своих произведениях.
Галлюцинации переживали Крамской во время работы над картиной «Христос в пустыне», Державин при написании оды «Бог».
У Глинки было нервное расстройство, доходящее до галлюцинаций.
Мопассан иногда видел в доме своего двойника.
Для Пушкина характерна резкая неустойчивость психики и ярко выраженная цикличность смены настроений.
Среди основных способностей и умений, которые необходимо развивать у одаренных детей: интеллектуальные способности, дивергентное мышление, познавательные способности, творческие способности, оригинальность мышления, богатое воображение, фантазия, развитая интуиция, готовность к риску, самостоятельность в принятии решений, развитое самосознание, реалистическая Я-концепция, терпимое отношение к критике, чувство юмора, соревновательность, уверенность в своих силах и способностях, внутренняя мотивация. Для того чтобы ребенок развивался естественно и творчески, необходимо создавать специальные условия развития. Это благоприятная, доброжелательная атмосфера, отказ от оценок и критики, поощрение высказывания оригинальных идей, обеспечение возможностей для упражнения и практики, предоставление возможности активно задавать вопросы.
Одним из самых древних задокументированных случаев детей-вундеркиндов был Кристиан Генрих Хайнекен, чьи выдающиеся достижения были увековечены его наставником в старой Германской книге. В возрасте четырнадцати месяцев он знал наизусть предания Старого и Нового Завета. В четыре года он читал на французском, немецком и латинском языках, а также прекрасно говорил на всех трех языках. В этом возрасте он был способен выполнять основные арифметические действия, знал множество исторических фактов, разбирался в географии. Он стал известен всей Европе, его пригласил на аудиенцию король Дании. Однако Хайнекен был болезненным ребенком и умер в возрасте четырех лет и четырех месяцев.
Родившийся в Лохау, в Пруссии, в 1800 году, Карл Витте дожил до восьмидесяти трех лет и до конца своих дней сохранил выдающийся разум. Карла в буквальном смысле обучали с колыбели. Его отец был убежден в эффективности раннего обучения и взялся доказать ее на примере собственного сына. Ребенок играл только в обучающие игры. В возрасте восьми лет он с явным удовольствием читал в оригинале труды Гомера, Плутарха, Вергилия, Цицерона, Фенелона, Флориана и Шиллера. В возрасте девяти лет он был зачислен в качестве студента на дневное отделение в Лейпциге. Накануне четырнадцатилетия он получил степень доктора философии, двумя годами позже стал доктором юриспруденции, тогда же он был зачислен в штат преподавателей Берлинского университета. Отец Карла Витте, обсуждая вопрос обучения сына, писал: «…прежде всего он был должен расти активным, сильным и счастливым парнем, и в этом, как всем известно, я преуспел… Мне было бы в высшей степени неприятно, если бы я сделал из него самого выдающегося специалиста по латыни или греческому или, скажем, математика. Именно поэтому я немедленно останавливался, когда мне казалось, что тот или иной язык или наука привлекла к себе его внимание слишком рано». Карл не производил впечатления тщеславного или испорченного, избалованного ребенка. Он никогда не бравировал своим знанием, был честным и непретенциозным, он часто старался научиться у своих друзей тому, что они знали лучше. У него было множество товарищей-сверстников, и «он настолько хорошо с ними ладил, что почти всегда дети расставались с ним со слезами на глазах».