Страница 86 из 205
— Тот самый Ромео? — догадался Северус, и я широко улыбнулась ему.
— Да. Вот ведь как, оказывается, бывает. В этой жизни она была дочкой состоятельного бизнесмена, а он перспективный архитектор, уже получивший мировую известность. И ничто теперь не могло помешать их союзу. Они восемь столетий ждали, чтобы вот так встретиться снова и снова влюбиться. И этот случай даёт мне надежду.
— Ты веришь в судьбу? — задумчиво поинтересовался профессор, проведя кончиками пальцев по моей левой щеке, и я кивнула ему в ответ.
— Да, верю. И я верю, что мы с Томом встретимся когда-нибудь. Не в этой жизни, конечно, но когда-нибудь обязательно встретимся. Я буду ждать его, пять сотен или тысячу лет. Если, конечно, нам суждено быть вместе…
— Хочешь сказать, что мы с Лили тоже можем встретиться когда-нибудь? — удивлённо произнёс Северус, привстав немного и посмотрев мне в глаза.
— Да, почему нет? Тебе этого не хотелось бы?
— Не знаю… — прошептал он и, зажмурив глаза, уткнулся лицом в мои мокрые волосы. — Сейчас ты моя судьба.
— Хотелось бы в это верить… — я прошептала я в ответ, закрыв глаза и проведя рукой по его левому плечу. — Знаешь, есть ещё одна вещь, в которую я верю.
— И что же это? — полюбопытствовал Снейп, и я, открыв глаза, посмотрела на него и ответила:
— Закон Мёрфи. Ты слышал что-нибудь про него?
— Нет, — сразу усмехнулся Северус, открыв глаза и повернувшись ко мне лицом. — Что он означает?
— Дословно он звучит так: «Всё, что может пойти не так, пойдёт не так».
— Весьма оптимистично, — съязвил Снейп, и я улыбнулась ему в ответ.
— Северус, между прочим, перед тобой лежит прямое доказательство существования этого закона. Со мной постоянно что-то происходит, причём по наихудшему сценарию, который только может быть, — усмехнувшись, заметила я, посмотрев перед собой на довольно внушительный шкаф, полностью забитый книжками.
— Это точно, — рассмеялся он, положив голову мне на грудь, а я в это время принялась медленно перебирать чёрные, как смоль, длинные пряди. — Знаешь, до этого мне казалось, что главный магнит для постоянных неприятностей — это Гарри Поттер. И я постоянно пытался предотвратить все те катастрофы, которые с ним случались. Но по сравнению с теми историями, в которые ввязываешься ты, мистер Поттер — просто дилетант.
— И ты опять пытаешься их предотвратить… — с широкой улыбкой на лице прошептала я, поцеловав его лоб.
— Пытаюсь, — согласился со мной профессор, крепко прижавшись ко мне. — И у меня бы получалось гораздо лучше, если бы ты ещё не мешала мне это делать. Тина, прошу тебя, не выходи пока за пределы территории школы, это может быть очень опасно.
— Как скажете, профессор Снейп, — вздохнула я, снова начав перебирать пряди волос. — Всё равно я, похоже, сильно наказана, Минерва МакГонагалл уже запретила посещать мне Хогсмид.
— И хорошо, если так. Может, этим всё и обойдётся…
— Думаешь? — воодушевлённо спросила я Северуса, и он, повернувшись ко мне лицом, лукаво улыбнулся в ответ:
— Знаю. Это была моя идея. Больше никаких наказаний тебе не светит.
— Я тебя обожаю! — воскликнула я и крепко поцеловала его губы. Северус только крепче обнял меня, а его ответные поцелуи стали гораздо более настойчивыми, чем в начале вечера. И я вновь оказалась в этом пожаре, безудержном огне, что захватил нас обоих до самого утра.
========== Глава 32. День святого Валентина ==========
***
С каждым днём ко мне всё больше возвращались силы и уверенность, а особенно после той жаркой ночи со среды на четверг, когда я снова грелась в объятиях Северуса. К моему удивлению, в этот раз моё превращение в человека происходило гораздо быстрее, чем в предыдущий, хотя вампирской крови во мне было в несколько раз больше.
В четверг утром я с удовлетворением отметила про себя, что моя кожа снова стала похожей на обычную кожу, а не гранит или алмаз. И она действительно стала немного теплее, потому что руки моего брата снова стали казаться мне прохладными, а не горячими, как прежде. Но вот мертвенная бледность, похоже, останется со мной ещё надолго. «Ладно, пожалуй, я это как-нибудь переживу…»
И меня немного раздражало, что вот уже два дня любой мой посетитель считал нужным рассказать мне последнюю новость, а именно, что профессор Снейп вдруг ни с того ни с сего подобрел. И к пятнадцатой такой новости это начало порядком раздражать меня. Про себя я решила, что Северус довольно взрослый человек, чтобы осознавать последствия своих поступков, и если он считает такое своё поведение приемлемым, то пусть делает что хочет. «Но вот я-то тут при чём?!» — хотелось спросить мне каждого, кто с такой энергией рассказывал мне о преподавателе Зельеварения.
К счастью, мне хватило накопленной житейской мудрости, чтобы просто мило улыбаться и на десятый, и на двадцатый, и на тридцатый раз. И мне, наконец-то, хватило мудрости скорректировать своё поведение и теперь внимательнее следить за своими словами и поступками. «Какой же хороший урок вы мне преподали, профессор Снейп!» — усмехнулась я про себя, действительно осознав, как же глупо я вела себя до этого.
В пятницу вечером я выпросилась у мадам Помфри немного прогуляться по замку и в кои-то веки поужинать со всеми остальными учащимися в Большом зале, и целительница, видя, что я больше не падаю в обмороки и практически не отклоняюсь в стороны при быстрой ходьбе, благосклонно отпустила меня с условием, что ночевать я всё равно приду в больничное крыло. Я была очень рада такой возможности свободного и самостоятельного передвижения, что не придумала ничего лучше, чем спуститься перед ужином в подземелье, причём абсолютно не скрываясь и не прячась. Мне тогда подумалось, что раз уж весь замок и так знает, что у профессора резко прибавилось доброты, то это будет выглядеть абсолютно нормально, ведь именно Северус всё это время пытался «излечить» меня от невероятно сильного проклятия.
Я нашла зельевара в учебной комнате, в которой обычно проходят наши уроки. Он сосредоточенно изучал какую-то ветхую книгу, сидя за преподавательским столом, а на соседнем столе на небольшом огне кипело нечто с забавными спиральками пара.
— Северус, что это такое? — с любопытством спросила я профессора в чёрном расстёгнутом пиджаке, указав на небольшой котёл, в котором булькало странного цвета зелье с ярким перламутровым блеском.
— А ты как думаешь? — оторвавшись от чтения, он тепло улыбнулся и посмотрел на меня.
— Не знаю… — рассмеялась я в ответ, присев на край стола. — Это… зелье?
— В наблюдательности тебе нет равных! — рассмеялся профессор, а затем встал со своего места и встал прямо напротив меня. — Подожди минутку… ты можешь сказать мне, чем именно пахнет это зелье?
— М-м-м… — немного удивившись его просьбе, я спрыгнула со стола, а затем подошла к котлу и вдохнула побольше воздуха в лёгкие, но не смогла учуять ровным счётом ничего. — Ничем. Я ничего не чувствую. Кстати, это странно, потому что все остальные зелья всегда чем-нибудь да пахли.
— Так я и думал, — тоже подойдя к своему зелью, улыбнулся мне Северус и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: — Это Амортенция, самое сильное любовное зелье, которое вообще существует в этом мире. Его довольно трудно приготовить, но если всё сделать правильно, то запах от него будет для каждого своим. Всё зависит от того, что больше всего любит человек. И, похоже, это магическое воздействие, поэтому ты и не можешь почувствовать его.
— Надо же! — удивилась я, снова заглянув в котелок, а затем снова безуспешно попыталась учуять хоть что-нибудь, но не смогла. — А чем для тебя пахнет Амортенция?
— М-м-м… я чувствую запах лилий… молочного шоколада… и запах твоих волос, — немного смутившись, ответил он, и я, широко улыбнувшись, повернулась к нему лицом и легко поцеловала его губы.
— Зачем тебе вообще понадобилось варить его? — отстранившись немного, весело поинтересовалась я у Северуса. — Меня ты таким способом точно не приворожишь, и ты это прекрасно знаешь.