Тени прошлого

Наконец, спустя несколько часов после рассвета я нашла в себе силы встать, взять в руки маховик и выйти из лазарета. Наконец, выбор был сделан. Осталось только озвучить его.

Комментарий к Глава 60. Маховик времени

Флёр - И солнце встаёт над руинами.

Флёр - Пепел.

========== Глава 61. Долгий путь домой ==========

***

Каким же забавным оказалось это ощущение, когда ты не знаешь, сколько ещё времени отпущено тебе судьбой. Именно в такие минуты ты начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Такой, какая она есть.

Ровно с той минуты, когда я отдал Тине маховик времени, каждая последующая минута была для меня подарком свыше. Я ничего не ждал, ничего не боялся. Я просто жил, столько, сколько мог. Ради Тины, только ради неё я готов был расстаться с этой жизнью. И поэтому сейчас я как наркоман вдыхал свежий воздух, тот волшебный аромат земли после дождя, как наркоман наслаждался красотами окрестностей этого древнего замка, я просто жил, пока у меня была такая возможность.

Почти всю ночь и всё утро я простоял на верхней площадке Астрономической башни, наслаждаясь потрясающим видом, открывавшимся именно с этого ракурса. Несмотря на то что я прожил в этом замке семь лет во время своей учёбы, я никогда раньше не задумывался, насколько же прекрасно то место, в котором он расположен. Наверное, всё дело было во мне самом: вряд ли кто в юности находит время на то, чтобы восхититься вечностью природы. Но теперь, набравшись жизненного опыта, горького опыта, ужасного опыта, имея за плечами довольно большое количество прожитых лет, я, наконец, смог оценить бессмертие природы. Одно время года сменяется другим… лето, осень, зима, весна и снова лето… Природа рождается, наслаждается жизнью, стареет и умирает… А потом всё начинается заново. Сколько людей уже умерло? Сколько ещё умрёт? Но время не останавливается. Оно не остановится и после моей смерти. На моей могиле будет появляться первая трава, на ней будут цвести летние цветы, её покроют пожелтевшие, мёртвые листья… её покроет белый саван снега, а потом всё начнётся сначала. Жизнь будет идти дальше. Так и должно быть. В этом и состоит главная прелесть жизни.

В какой-то момент моих размышлений я почувствовал, что за мной кто-то стоит. Правда, осознав, что я здесь не один, оборачиваться я не стал, поэтому мой нежданный гость сам подошёл ко мне. И я сразу понял, кто решил меня потревожить, боковым полем зрения заметив бледно-лиловую мантию и длинную серебристую бороду. Дамблдор, не проронив ни слова, тоже облокотился на заграждение, и какое-то время мы просто молча смотрели на хаотичный танец птиц над невозмутимой гладью Чёрного озера.

— Знаешь, я только сейчас осознал, как же тут красиво… — я первым нарушил молчание спустя минут пятнадцать, не меньше. — Как будто время здесь имеет свой, особенный ход. Здесь так тихо, так спокойно… что ещё нужно для счастья?

— Ты прав, Том, — мягко улыбнувшись моим словам, согласился директор Хогвартса. — Здесь очень красиво. Знаешь, я вот одного понять не могу… Почему Тина не рассказала мне тогда, сорок лет назад, что замужем за тобой? И я ведь её спрашивал, не случились ли в её жизни какие-нибудь перемены… но она ответила мне: «Нет». Я понимаю, почему Северус не рассказал мне об этом, но вот почему она… Сколько бы всего можно было избежать, скажи она тогда мне такую мелочь…

— Ты даже не представляешь, Дамблдор, насколько всё просто на самом деле, — усмехнулся я в ответ, и мой старый преподаватель заинтересованно посмотрел на меня. — Это я попросил её об этом. А она просто сдержала своё обещание.

— Но почему, Том? — с крайним изумлением в голосе спросил он, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, честно признался:

— Мне просто было стыдно перед тобой, мой друг, вот и всё. Ты ведь помнишь, каким я был во время своей учёбы? Но Тина так изменила меня, с ней я стал совсем другим человеком. И мне не хотелось, чтобы ты почувствовал вкус победы, когда бы узнал, что Том Реддл, все свои студенческие годы ненавидевший магглов, понял свои ошибки и взял в жёны женщину, абсолютно не имеющую никакого отношения к магии, да ещё живёт и работает в мире магглов и даже счастлив. Вот таким я был идиотом сорок лет назад.

— Том, поверь мне, я был не меньшим глупцом во времена своей юности, — тихо рассмеялся в ответ Дамблдор. — Ведь это именно я фактически надоумил Геллерта на все его безумные теории. Я вместе с ним в двадцать лет разрабатывал грандиозные планы, которые впоследствии мой друг и воплотил в жизнь. А потом и ты заразился теми же самыми идеями. Видишь, можно сказать, что далеко не Тина стоит за всеми твоими злодеяниями, а я… Да и кстати, именно я предложил Тине поехать в Тибет… Кто же мог тогда знать, чем обернётся её поездка?.. И именно из-за меня почти вся моя семья погибла… Я тогда был так ослеплён юностью, славой, умом, что не ценил того, что окружало меня, принимал это как данность, обузу. А сейчас, прожив достаточно лет, отдал бы всё на свете, свой ум, свои достижения, и хотя бы день побыть рядом со своей семьёй. Наверное, это и называется мудростью. Но порой за неё приходится платить поистине чудовищную цену…

— Да, ты прав. И тогда был прав: любовь — это именно то, что делает нас лучше, делает нас людьми, — с горьким вкусом вины проговорил я. — Что ж, теперь мне хватает мудрости признаться в этом, а ещё в том, что магглы порой даже умнее волшебников. И будь у меня выбор, я бы снова вернулся к той своей жизни. Вместе с Тиной… но свой выбор я уже сделал.

— Том, а ты отдал ей маховик?

— Да, — тихо ответил я, не сводя своего взгляда с Чёрного озера. — Надеюсь, Тина сможет найти в себе силы поступить правильно. Поступить честно. Я сделаю для неё всё, что только можно сделать. В любом из вариантов.

— Ты считаешь, что всегда нужно поступать только рационально? Только так, как математически выгодно? — задумчиво поинтересовался Дамблдор, пристально на меня посмотрев сквозь свои очки-половинки, и я даже повернулся к нему, заинтересованно посмотрев в ответ. — Знаешь, Том, Тина, может, и не самый рациональный человек на земле, но она всегда поступала так, как велело ей сердце. А сердце порой намного мудрее ума… оно видит много больше, чем может увидеть глаз и осознать разум.

Мне было нечего сказать Альбусу на его последние слова, поэтому я слегка наклонил голову в сторону, как бы говоря, что если он хочет сказать ещё что-то, то пусть говорит, а если нет, то я снова погружусь в созидание прекрасного. Угадав мои мысли, он вдруг попросил меня:

— Том, на самом деле я пришёл сюда, чтобы попросить тебя кое о чём. В кабинете Северуса, во втором ящике стола лежит одна книга… Я дал её ему накануне, но вернуть он… не успел. Ты бы не мог принести её мне?

У меня даже брови поднялись от такой просьбы. Дамблдор ведь прекрасно знал, что меня в любой момент могут попросить умереть, а он решил послать меня за какой-то ничтожной книжкой, за которой он и сам мог спокойно сходить.

— Том, я очень прошу тебя принести мне её, — невероятно мягким голосом снова попросил Альбус, увидев искреннее изумление на моём лице. — Я пока… не могу зайти туда сам. Пожалуйста. Это не отнимет у тебя много времени.

— Хорошо, — выдохнув, согласился я, ведь от такого многочасового стояния у меня затекли мышцы, и немного размяться мне совсем не помешало бы. Да и не хотелось мне, чтобы меня запомнили вот таким: чёрствым и упрямым. Как бы выразилась Тина: «Сделай хоть одно доброе дело напоследок».

Дамблдор мягко улыбнулся мне, и я, последний раз взглянув на окрестности школы, медленно спустился по винтовой лестнице, ведь торопиться мне было абсолютно некуда. В пустынных коридорах не было ни единой души, ведь совсем недавно начались экзамены, и все или активно к ним готовились, или сдавали их. Так было даже лучше: мне не хотелось сейчас видеть кого бы то ни было. Догадавшись, что кабинет Северуса — это бывший кабинет Горация Слизнорта, в котором я довольно часто бывал полвека назад, я спустился в подземелье и неспешно побрёл по тёмным коридорам. Наконец, оказавшись перед нужной дверью, я без особой надежды повернул ручку, но, к моему искреннему удивлению, дверь послушно открылась.