Тени прошлого

После этих слов я победно посмотрела на Тома, а Лайза, не сводя восторженного взгляда с Лестата, вдруг произнесла:

— Ах, Тина, как же тебе повезло! Я недавно послушала песни твоего брата, они потрясающие! И такое богатство… всё бы отдала, чтобы быть на твоём месте…

— Да, я бы тоже, — поддакнула Мэнди, залившись краской от улыбки моего братца, но меня слова девочек немало разозлили.

— Вы бы хотели оказаться на моём месте? — прошептала я, повернувшись влево, чтобы посмотреть на них, а Мэнди с Лайзой, уловив в моих словах угрозу, уже более неуверенно повторили:

— Эм… да…

— Тина, у тебя такой красивый брат…

— И бывший муж… который ради тебя готов на всё… и профессор… профессор Снейп… тоже…

— Я прошла через плен, две войны и концлагерь, — тихо проговорила я, неотрывно смотря в глаза своим соседкам, а после моих слов наступила гробовая тишина. — Я потеряла двух детей, которых больше всего хотела в жизни, причём от мужчин, которые этого больше всего заслужили. Из-за меня чуть не убили этих мужчин, без которых я не вижу смысла жизни. Из-за меня двое моих друзей потеряли своих родителей и росли без материнской ласки и отцовской заботы. Всё, что у меня есть — это брат-вампир, который как бы не может умереть, дорогой алкоголь и миллионы, которые не вернут ни одной отнятой мной жизни!

— Тина, прости… — прошептала Мэнди, но мои глаза уже наполнились слезами, а руки вдруг начали мелко подрагивать.

— Да вы хоть знаете, какого это: напиваться до потери памяти, в надежде на то, что ты больше не проснёшься и не вспомнишь этот кошмар, причиной которого стала?! Вы хоть знаете, какого это: садиться в машину, набитую взрывчаткой, когда у тебя под сердцем толкается малыш, о котором так долго умолял тебя муж и которого ты никогда не увидишь?! Вы серьёзно считаете, что деньги могут закрыть такие раны?!

И Том, и Северус одновременно кинулись ко мне, но Том был всего в двух шагах от меня, в отличие Северуса, так что он первым прижал меня к себе, а я в это время с отчаянием посмотрела на свои руки, которые уже дрожали с высокой частотой и амплитудой, и я никак не могла остановить этот тремор, прямо как прошлой весной.

— Ш-ш-ш, успокойся… — прошептал Том, крепко схватив мою дёргавшуюся ладонь и прижав её к своему лицу.

— Прости меня! — прокричала я сквозь рыдания, а моя истерика только усиливалась, ведь нервы, похоже, не выдержали постоянного напряжения, что преследовало меня в последнее время из-за этого дурацкого треугольника, и всё моё отчаяние вырвалось наружу. — Прости меня за Макса, прости… ты ведь так хотел сына…

— Ты ни в чём не виновата, — прошептал Том, продолжая крепко держать мою руку, которую всё ещё трясло, а второй крепко прижимал меня к себе. — Ты ни в чём не виновата… я с тобой… успокойся…

— Прости меня, такую дрянь… — прошептала я, успокаиваясь от его невероятно крепких объятий, а амплитуда тремора моих рук постепенно уменьшалась. — Прости меня…

И опять я не знала, к кому обращалась, ведь виновата я была перед обоими, но после такой истерики силы начали стремительно покидать меня. А может, сыграло ещё и то, что именно в крепких объятиях Тома я смогла побороть свои невероятно яркие ночные кошмары сорок лет назад. И именно они действовали на меня, как сильный транквилизатор.

— Ш-ш-ш, я с тобой… — продолжал шептать он, и я, положив голову ему на плечо, тихо сказала:

— Я устала… хочу… хочу немного полежать… мне плохо…

— Конечно, — ответил он, подхватив меня на руки, а я, устало посмотрев на Луну с Джинни, пробормотала:

— Простите… я… мне нужно…

— Всё в порядке, Тина, отдыхай, — произнесла Луна, проследив взглядом, как Том уложил меня на одну из больничных кроватей поблизости.

Мои гости тактично начали покидать лазарет, кто-то совсем со мной попрощавшись, как Тонкс и чета Уизли, которые должны были сегодня уже уехать, а кто-то только до вечера. Я же, боясь, что моя истерика возобновится, как только Том разожмёт свои объятия, тихо попросила:

— Останься… не отпускай меня…

— Хорошо, — прошептал он, устроившись рядом со мной и ещё крепче прижав меня к себе, словно подозревая, как они действовали на меня. — Засыпай…

И я спустя несколько глубоких вдохов провалилась в небытие.

Комментарий к Глава 57. Опрос доктора Реддла

[1] - C IV и C VI (цэ четыре и цэ шесть) - шейные позвонки.

[2] - отсылка к трагедии Гёте “Фауст”.

========== Глава 58. Измена ==========

***

— Северус, ты не уделишь мне полчаса своего времени? — тихо обратился ко мне Дамблдор, когда зашёл в больничное крыло после обеда.

Тина вот уже три часа спала, крепко обнимая всё это время Тома, а я не мог ни уйти из лазарета, ни подойти к ним, ведь она сама попросила именно его остаться с ней. Хотя та истерика, что случилась с ней в конце её «опроса» своего бывшего ученика, была настолько сильной, что я был согласен даже на это, лишь бы она успокоилась. Никогда ещё до этого я не видел, чтобы у кого-то настолько сильно дёргались руки… И теперь я окончательно понял, почему моя жена сбежала из Австралии сюда, в Хогвартс… если подобные истерики часто преследовали её прошлой весной, как она сама призналась мне осенью, то это было совсем неудивительно. Но я понятия не имел, как с ними бороться. В отличие от Тома.

И всё же голос Дамблдора заставил меня отвлечься от своих мыслей и перевести взгляд с Тины на него.

— Я… да, конечно… — хоть мне и очень не хотелось покидать лазарет, но я всё равно был здесь лишним, так что ничего бы не случилось, если бы я отлучился на полчаса или даже час.

И тут зашевелилась Тина. Я уж, было, испугался, что мы даже таким тихим разговором могли разбудить её, но она всего лишь немного повернулась, прижалась к Тому и пробормотала:

— Северус, любимый, ты бы не мог закрыть окно, мне холодно…

Я ничего не смог с собой поделать и растерянно посмотрел на Тома, а он точно так же посмотрел на меня. А затем он, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, тихо проговорил:

— Конечно, любимая, — и взмахнул рукой, отчего окно, которое открыл Невилл с утра, тихо закрылось.

— Спасибо, любимый… — едва слышно поблагодарила она, а потом снова прижалась к нему и заснула.

В этот момент мне даже не нужна была легилименция, чтобы понять, что сейчас чувствовал Том, ведь мои чувства были такими же. Слышать, как тебя называют чужим именем было так же больно, как и видеть, как твоя жена лежала в крепких объятиях другого. И я бы сейчас отдал всё, что у меня было, чтобы оказаться на месте Тома. А он — чтобы оказаться на моём. Дамблдор тоже прочувствовал весь драматизм сложившейся ситуации, и его сочувствующий взгляд, которым он посмотрел сначала на Тину с Томом, а затем на меня, говорил о многом. Но, видимо, он хотел сказать что-то ещё, уже вслух.

Поэтому, взяв себя в руки, я всё же вышел за директором Хогвартса из больничного крыла и направился к нему в кабинет.

— Северус, — обратился ко мне Дамблдор, как только мы сели по разные стороны от стола, как всегда заваленного всякой всячиной, — Тина тебе ещё не говорила… о своём решении?

— Нет, не говорила, — коротко ответил я, ведь мне и так было плохо после всего того, что произошло накануне, а Дамблдор ещё подливал масло в огонь.

— Том мне сказал, что её рана уже… затянулась, он назвал это как-то по-другому, но мне, старику, уже трудно запомнить их особые термины. И в четверг он собирается уехать в Лондон. Конечно, наш общий друг с волшебным глазом пообещал, что не спустит с него этого самого глаза, сам ведь знаешь, как он ему доверяет, но мне почему-то кажется, что… изменения в Томе вполне искренни. Я ему верю. Как жаль, что сорок лет назад я не узнал, чем он всё-таки занимался…

Я лишь выжидательно смотрел в бледно-голубые глаза, скрытые очками-половинками, и Дамблдор, правильно расценив мой взгляд, продолжил говорить:

— Как ты думаешь, Северус, кого всё-таки выберет Тина?

— Не знаю, — тихо ответил я, ведь этот вопрос в последнее время мучил и меня, хоть я и старался прогнать его подальше от себя. А теперь я узнал, наконец, когда же выбор будет сделан окончательно. — Мне кажется, что она выберет Тома.