Тени прошлого

— …я сразу же разбужу тебя, — закончил мою фразу он, и я довольно улыбнулся в ответ.

В этот раз я засыпал с гораздо меньшей тяжестью на душе, ведь с Тиной сейчас находился тот, кому я мог доверить самое драгоценное, что вообще у меня было. В конце концов, он ведь почти что полгода оберегал её, причём весьма успешно. И оберегал бы и дальше, если бы не вмешался я…

***

Тринадцатое мая, два сорок три ночи. Ровно два месяца назад Тина, стоя у алтаря в церкви, официально стала моей женой. А теперь я держал в своей ладони её ослабшую, почти обескровленную, бледную и холодную руку, и с ужасом смотрел, как бездушная машина нагнетала воздух в её грудь, ведь, по словам Тома, самостоятельно Тина дышать просто не могла.

Том… три месяца я готовился к тому, чтобы убить его, а теперь я был готов выполнить любой его приказ, только бы Тина выжила. Три месяца назад я даже представить не мог, что когда-нибудь мы окажемся с ним в одной лодке. Я даже представить себе не мог, что когда-нибудь я буду полностью понимать этого человека, почти уничтожившего магический мир, убившего мою первую любовь. Но теперь я понимал его. Абсолютно. До конца.

Когда Тина произнесла те слова в поместье Малфоев… когда Беллатриса неожиданно кинула в Тину нож… когда я узнал, что Тина потеряла ребёнка… нашего с ней ребёнка. Я пережил весь тот кошмар, что пережил Том тридцать семь лет назад. Сколько же у нас теперь было общего… даже группа крови и то одна и та же. И одна жена на двоих. Но сейчас я не собирался делить её с ним. Том отчаянно спасал её, всё же признавая, что она моя официальная супруга. А я отчаянно помогал ему, прекрасно понимая, что в случае успеха Тина оставит меня ради него. Я не собирался удерживать её. Одно лишь её слово — и я отпущу её, как и обещал в самом начале наших отношений. Но даже несмотря на то, что это слово буквально убьёт меня, я так отчаянно хотел его услышать! Я так отчаянно хотел ещё раз услышать голос своей жены…

Теперь между нами с Томом было полное доверие. Я почувствовал это, когда он оставил меня рядом с Тиной и пошёл отдыхать. Ему нужен был отдых, ведь он единственный мог спасти её. И все прекрасно это понимали. И все видели те разительные перемены, что произошли в нём за этот короткий промежуток времени. Когда я проснулся вчера утром, то с удивлением заметил, что у кровати сидит не Тёмный Лорд с красными глазами и белоснежной кожей, а молодой хирург, мой ровесник. Раскаяние…

Тина обладала на самом деле удивительной силой: она смогла создать из человека — монстра, и она же смогла превратить монстра обратно в человека. Тина смогла и меня превратить в человека, смогла достать из глубин моей души многие положительные качества, причём о наличии некоторых из них я даже и не подозревал. И сейчас, когда она находилась где-то между жизнью и смертью, все, чьей души хотя бы один раз коснулась эта уникальная девушка, были готовы помочь. Студенты, преподаватели… все. Даже несмотря на то, что она убила двенадцать Пожирателей Смерти на глазах у всей школы. Все знали, что она спасала детей. Как могла. Как умела. Теперь все знали, насколько тяжёлая у неё была судьба.

Через несколько часов проснулся Том, и уже я пошёл отдыхать. Правда, отдохнуть мне удалось недолго, потому что в семь утра произошла четвёртая остановка сердца. В этот раз Том спасал Тину, а точнее, делал закрытый массаж сердца почти шесть минут. Как мне потом объяснил Лестат, дольше его делать смысла почти не было, ведь головной мозг может жить при отсутствии дыхания не дольше пяти, максимум семи минут. Но он спас её. Он смог. Только вот после этой остановки его виски покрылись белоснежной сединой. И в этот момент я понял, что это был наш последний шанс. Если сердце Тины остановится ещё раз — это будет последний раз. От этой мысли я сам чуть не поседел.

Два следующих дня мы с ним жили, словно находясь на пороховой бочке, ведь в любой момент сердце Тины могло остановиться. Но Том упрямо отрицал этот факт, упрямо повторял нам с Лестатом, что она очнётся, непременно очнётся, что он спасёт её. И то ли сам Бог был восхищен его упрямством, то ли удача действительно помогала смелым, но остановок больше не было. Спустя два дня Том смог вывести Тину из шока, а ещё через день она смогла дышать сама, правда, всё ещё находясь без сознания. С каждым последующим днём вокруг кровати Тины сокращалось количество приборов, сокращалось количество ежедневно вводимых ей лекарств, некоторые из которых я вводил самостоятельно благодаря объяснениям Тома и его доверию ко мне.

Поскольку двенадцатого мая в замок прибыл Арман с необходимыми компонентами крови и лекарствами, то теперь они с Лестатом могли поочерёдно покидать замок для… охоты, как они выражались. В один из таких дней Том попросил Лестата привезти ему кое-что, правда, я не расслышал, что именно. Когда Лестат, наконец, вернулся, то протянул ему небольшую книжицу в чёрном переплёте с пожелтевшими от времени страницами.

— Что это? — увидев книгу, заворчал Грюм, всё ещё до конца не доверявший Тому и ждавший от него подвоха. — Какая-то чёрная магия?

— Разумеется! — съязвил Том, протягивая ему книгу. — Вряд ли на свете есть книга, опаснее этой.

— Не дерзи мне, парень! — огрызнулся мракоборец, взяв книгу в руки и открыв титульник. — Александр Пушкин. Кто это?

— Невероятно тёмный маг! — дерзко парировал молодой хирург, протянув руку перед собой. — Я могу забрать её себе?

— Сначала ты расскажешь мне, зачем тебе нужна эта книга! — прорычал в ответ Грозный глаз, и к ним даже подошёл Дамблдор, чтобы попытаться смягчить конфликт.

— Аластор…

— Господи, Тина была права, когда говорила, что большинство волшебников просто неучи! — закатил глаза Том, вырвав книгу из чужих рук. — Это всего лишь стихи, болван! Неужели из-за моего желания почитать стихи своей жене меня обязательно надо сразу упрятать в Азкабан!

— Это «Евгений Онегин»? — полюбопытствовал Альбус, и тон доктора Реддла сразу стал мягче:

— Да. Тина очень любила, когда я читал ей вслух… Может быть, она очнётся, услышав своё любимое произведение… Северус, ты знаешь, как сорок лет назад называли твою жену в отделении, в котором мы с ней работали?

Я молча покачал головой из стороны в сторону, а затем заинтересованно посмотрел на него в ожидании ответа, и Том, усмехнувшись, произнёс:

— Железная Ти. Это прозвище дал ей профессор Генри Байер, её наставник, да мой, можно сказать, тоже, тогда, когда я только пришёл на первом курсе в нейрохирургическое отделение. А прозвал он её так потому, что несмотря на обстоятельства Тина всегда могла из них выкарабкаться. Ничто не могло сломить эту удивительную женщину. Знаешь, Северус, ты, может, и не поверишь мне, но долгие двенадцать лет многие реально боялись твоей супруги…

— А ты, Том? — с неприкрытым любопытством спросил Дамблдор, и доктор Реддл, закрыв на несколько секунд глаза и вздохнув, ответил:

— А я был готов упасть к её ногам, лишь бы быть рядом с ней. Был готов на что угодно… И я верю, что Тина справится и в этот раз, она выкарабкается… По-другому просто не может быть.

— Что ж, я думаю, что стоит попробовать, — тепло улыбнулся директор Хогвартса, а потом обратился к Грюму: — Аластор, это действительно просто стихи. Очень советую тебе послушать, замечательное произведение!

— Вот ещё чего!.. — буркнул он и вернулся на своё прежнее место в дальнем углу лазарета.

А Том, сев на стул рядом с кроватью Тины, принялся читать роман в стихах. Как же хорошо он читал! Все, кто были в тот день в лазарете, просто с замиранием сердца слушали, как он неспешно, выразительно, глубоко читал один стих за другим. Поскольку произведение было весьма объёмным, то охватить его сразу у него не получилось, да я подозреваю, что он даже и не планировал этого. С того дня Том в одно и то же время, примерно в четыре часа пополудни, когда были сделаны все дела, садился с книгой в руках у кровати Тины и читал по полглавы, иногда больше, иногда меньше.