Страница 140 из 205
— Профессор Реддл, — глядя прямо в багряно-красные глаза своего бывшего мужа, ответила я, а затем попыталась улыбнуться, но у меня получилось поднять только правый угол рта, ведь вся моя левая щека была обколота анестетиком.
Мельком посмотрев на лица присутствующих в зале, я с удовлетворением отметила про себя, что все до последнего человека меня боятся. «Так и должно быть», — усмехнулась я, представив, как же жутко я сейчас выгляжу, а потом быстрым шагом направилась прямо к Тому. Он сразу вышел из оцепенения и сделал два шага навстречу мне, но я самоуверенно прошла мимо, прямо к столику, на котором стоял графин с бренди, который бросился мне в глаза, как только я вошла в комнату. Я резким движением налила себе почти полный стакан и, запрокинув голову, залпом его выпила.
— Как же давно мы не виделись, дорогой! — снова попытавшись улыбнуться, воскликнула я, когда наливала второй стакан. — Это так мило с твоей стороны, что ты раздобыл моё любимое вино, но я, пожалуй, откажусь…
Повернувшись к нему лицом, я всё таким же весёлым тоном продолжила свою фразу:
— …я уже выпила немного виски перед дорогой, а ты прекрасно знаешь, что градус лучше не понижать.
И рассмеялась, глядя прямо Тому в глаза, а он потрясённо продолжал смотреть на меня, как будто в этот момент совсем потерял дар речи. Обрадовавшись, что мой маленький спектакль идёт по нужному мне сценарию, я снова обратилась к своему бывшему мужу, что так отчаянно хотел видеть меня в этот вечер:
— Что? — невозмутимо задала я вопрос, а потом опять улыбнулась. Тома передёрнуло от моей улыбки, и я догадалась, в чём было дело. — Ах, ты про щёку! Прости, я, правда, рада тебя видеть, но улыбнуться левой половиной не смогу, пока не закончится действие анестетика. И к тому же, по-моему, я повредила facialis[1]… Ты помнишь, какие ветви лицевого нерва проходят в этой области?
— Buccales[2]… — растерянно ответил он, замерев на месте и следя за каждым моим движением.
— Да, верно, — сделав небольшой глоток бренди, подтвердила я. — Именно их я, кажется, и перерезала, так что вряд ли вообще когда-нибудь смогу поднять левый угол рта. Но это такие мелочи, я тебя уверяю! Кстати, как я выгляжу?
Я соблазнительно взглянула на Тома, а потом, поставив на столик свой стакан, повернулась вокруг своей оси, чтобы создать полный обзор своего образа. Я прекрасно знала, что после этого моего движения все мужчины, сидевшие за столом, с ещё большим вожделением стали на меня смотреть, ведь моя спина почти до самой поясницы была открыта. И с учётом того, что я и так выглядела очень опасной, очень неприступной, недосягаемой, агрессивная татуировка во всю спину прибавляла эротичности. Да, меня сразу же стали хотеть все мужчины, кроме двух, тех самых, которые могли позволить себе прикоснуться ко мне. Правда, свой поворот я закончить не смогла, поскольку пошатнулась в конце и чуть не упала, если бы Том моментально не подхватил меня.
— Ох, даже голова пошла кругом от нахлынувших воспоминаний! — воскликнула я, оказавшись в сильных и таких родных руках. От его прикосновений меня словно током пробило, но я старалась не выдавать своих настоящих эмоций и опять громко рассмеялась. — Ну, или от виски…
— Я думаю, всё же от виски, — вздохнув, тихо заметил Том, и я поняла, что опять добилась нужного мне эффекта: я прекрасно знала, что мой бывший муж люто ненавидел, когда я выпивала лишнего. — Присядь, пожалуйста, мне нужно поговорить с остальными.
— Как скажешь! — весело согласилась я и, подойдя к столику, взяла в руки стакан с бренди. — И не надо так на меня смотреть, я ещё вполне в трезвом состоянии, уверяю тебя!
Я снова повернулась лицом к Тому и вопросительно посмотрела на него, ведь за столом было всего одно свободное место, прямо во главе его, и обычно на подобного рода собраниях там сидит глава организации, а в этом случае, как я догадалась, на этом самом месте обычно сидел Тёмный Лорд, вот уже не одно десятилетие державший в страхе всю магическую Англию и не только. Но Том, угадав ход моих мыслей, немного отодвинул свой стул в сторону и пригласительно взмахнул рукой. Снова улыбнувшись ему, я уверенно подошла к нему и села на предназначенное для меня место, правда, не прямо, а поперёк него, повернувшись спиной к Северусу. Несмотря на то что я легко играла с самым опасным магом в Великобритании, я не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть в глаза своему мужу, нынешнему мужу, сердце которого я должна была разбить сегодня вдребезги, чтобы спасти ему жизнь. Я прекрасно понимала, что Северус не будет вступать в схватку с Томом, если поверит, что я выбрала своего бывшего мужа, а не его. И сейчас я изо всех сил старалась создать у него такую иллюзию.
— Кстати, дорогая, всё хотел у тебя спросить, как поживает твой брат? — вежливо начал беседу мой бывший муж, неспешно прохаживаясь по столовой за спинами своих… слуг, в то время как я внимательно следила за каждым его действием.
— Мой брат? — удивлённо повторила я, совсем не ожидая, что наш разговор начнётся с подобной темы. — Ах да, я ведь и забыла, что у вас с ним такие замечательные отношения! Что ж, если тебе так интересно, то милорд Д’Лионкур поживает… великолепно. Он всё также бесконечно красив, бессмертен и безмозгл. С вашей последней встречи он стал рок-звездой, разбил сердце не одной тысяче красавиц, а ещё зимой он разбил мой любимый Хаммер…
— Я надеюсь, он остался после этого жив? — усмехнувшись тому печальному тону, с которым я произнесла марку своей любимой машины, которая была у меня в Нью-Йорке, поинтересовался Том, сделав за это время пол-оборота вокруг длинного чёрного стола.
— Кто? Хаммер или Лестат? — беспечно уточнила я, сделав большой глоток бренди, чтобы продезинфицировать рану от воспоминания о моём красавце. — Лестат прекрасно себя чувствует, а вот Хаммер разбит вдребезги и восстановлению не подлежит… Мда… что ж, если доживу до дня рождения, то куплю себе новый, я уже присмотрела очень редкую модель и почти договорилась о покупке.
— До твоего дня рождения меньше трёх недель, почему ты решила, что не доживёшь? — тихо спросил он, незаметно пройдя за моей спиной, и я, дождавшись, пока мой бывший муж встанет прямо передо мной, философски пояснила:
— Знаешь, дорогой, никто не знает, что ждёт его завтра. Даже такой гений, как ты. Я вот, например, вчера, да даже сегодня с утра, не знала много чего, что знаю сейчас. И никто не даст мне гарантий, что ждёт меня завтра и доживу ли я до него. А уж на три недели вперёд я вообще не вижу смысла загадывать. Да уж… знаешь, с учётом всего того, что произошло за этот бесконечный день, на ум приходят слова моего любимого классика: «Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить, то ли повеситься…»[3]
— Предлагаю всё же чай, — любезно произнёс Том, усмехнувшись моим последним словам, а я широко улыбнулась его… галантности.
— Какой же ты всё-таки джентльмен! — воскликнула я, подняв немного вперёд стакан, как будто в качестве тоста его неисчерпаемому благородству. — Полагаю, если бы я выбрала второе, то ты бы, несомненно, подал мне руку и протянул верёвку.
— Скорее, я бы связал тебя этой верёвкой и подождал бы, пока эта дурь не выйдет из твоих мозгов, — мягко возразил он, прогуливаясь по комнате.
— Ну да, связывать ты мастер… — тихо протянула я, старательно сдерживая улыбку, а потом мельком взглянула на Тома и по его глазам догадалась, что он прекрасно понял, о чём я сейчас говорила, и этому ярко свидетельствовала его едва заметная улыбка. — Но ведь тогда в моих мозгах вообще ничего не останется!
— Тоже верно, — усмехнулся он моим последним словам, снова посмотрев своим обжигавшим взглядом на то, как я делала очередной глоток.
— Кстати, прекрасный… чай, мистер Малфой! — весело заметила я, отпив ещё немного из стакана и скинув с себя чёрные туфли на высоком каблуке, оперлась голыми ступнями на подлокотники стула.
Благодаря тому что у моего платья из невесомого шёлка был очень откровенный разрез, то всем сидевшим за столом сразу же стала почти полностью видна моя обнажённая нога до самой верхней трети бедра. От этого вожделение в глазах мужчин усилилось стократно, точно так же как и усилилась стократно злость в глазах Тома, ведь больше пьяной меня он ненавидел только те ситуации, когда кто-то рисковал пожелать то, что уже принадлежало ему.