Страница 39 из 73
— Возможно, тебе лучше найти другой тип нагрузки.
Даже не глядя в его сторону, отчетливо слышу насмешку.
— Не смей так со мной обращаться, Скотти. Я рассчитываю, что ты надерешь мне задницу.
Приходится бороться, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.
— Что ж, отлично, шевели своей ленивой задницей и перестань жаловаться.
Мы снова восстанавливаем темп. Ну, или только я. Джакс стонет и тащится следом с отвратительной скоростью.
Перед нами маячит отель.
— Предупреждаю, — говорю, когда мы минуем медленно прогуливающихся людей, — в комнату я поднимаюсь по ступенькам.
— Ох, блять, нет, — отзывается Джакс, выглядя испуганным. — Я остаюсь в лобби. — Он сверкает редкой теперь широкой улыбкой. — Буду ходить, тяжело дыша и жадно глотая воду. Возможно, уйдет меньше минуты, чтобы найти ту, которая меня оботрет.
Конечно, так и будет. Нужно быть абсолютным слепцом, чтобы не заметить, сколько внимания на нас обращают, даже сейчас, когда потеем под горячим испанским солнцем. Куда бы мы ни пошли, за нами следуют взгляды.
Могу поступить как Джакс. Найти сексуальную разрядку было бы так же легко, как щелкнуть пальцами. В последние дни тело этого жаждет, яйца болят от невозможности расслабиться. Однако мысль найти согласную женщину в лобби отеля вызывает боль в животе. Потребность в сексе — это не совсем та проблема, вопрос скорее в постоянном искушении одной конкретной женщиной.
Как только мы заходим в отель, оставляю Джакса охотиться и поднимаюсь по лестнице, заставляя себя идти быстрее, резче. Бедра протестующе вопят, легкие горят, когда двигаюсь вперед. Я не останавливаюсь. Хочу этой боли. Я хочу быть настолько измученным, чтобы тело перестало просить того, что не может иметь, и я смогу прожить день с болью в мышцах, а не в члене.
К тому времени, как добираюсь до номера, я настолько уставший, что практически спотыкаюсь. В прохладе комнаты чувствую блаженство от отсутствия Софи. Хватаю бутылку воды из мини-холодильника и прохаживаюсь по комнате, тяжело дыша. Кровь пульсирует в ушах, перед глазами все плывет, пока бреду в ванну, попивая на ходу.
Сбросив шорты и сняв кроссовки, я поворачиваюсь, чтобы дотянуться до крана и опрокидываю маленькую корзину для белья, стоящую на раковине.
Вытирая пот с глаз, оказываюсь лицом к лицу с очередной партией трусиков Софи, теперь разбросанных по всему полу лоскутным радужным шелком.
Блядское блядство! На моей ноге лежит пара крохотных белых трусиков, украшенных красными вишенками. Моя рука сжимает прохладный шелк и член поднимается так быстро и сильно, что я стону.
Я не готов, в этот раз я слишком слаб для того, чтобы остановить себя и не поднести трусики к носу, сделав глубокий вдох. Волна желания захлестывает настолько сильно, что колени практически подгибаются.
Потому что это использованные трусики Софи. А я извращенный ублюдок, который получает удовольствие от мускусного запаха ее киски.
Из меня вырывается очередной стон, когда прислоняюсь к прохладной облицованной плиткой стене. Зажмуриваюсь, борясь с желанием сделать еще вдох. Не делай этого, чувак. Брось их и забирайся в душ.
Я не могу. Член настолько твердый, что пульсирует в такт сердцебиению. Боже, ее запах... Терпкая сладость ее духов не исчезает, вызывая в памяти золотистый оттенок ее кожи. Только на этот раз я представляю ее на кровати в вишневых трусиках, с торчащими сиськами и широко раздвинутыми бедрами, жаждущими, чтобы я уткнулся носом между ними.
Рука без разрешения скользит по моей груди, проводя грязными крохотными трусиками по коже, как будто я могу впитать этот запах и оставить его на себе.
Меня трясет, дыхание сбивчивое и глубокое, когда рука опускается. Гладкий шелк оборачивается вокруг члена. Я сжимаю его и зажмуриваюсь, делая резкий рывок.
По животу стекает пот, на шее ритмично бьется пульс. Дергаю свой нуждающийся член, ноющие мышцы напрягаются с каждым толчком. Это так чертовски хорошо, и не достаточно хорошо. Я почти ненавижу ее в этот момент. Ненавижу ее за то, что она делает меня таким нуждающимся. Только это не так. Ни капельки.
Хочу. Хочу. Хочу.
Слова повторяются в моей голове, пока я трахаю ее трусики как какой-то испорченный школьник. Если бы она знала, чем я занимаюсь... Жар поднимается по позвоночнику вверх от бедер.
— Габриэль? — Звук ее голоса и стук в дверь успокаивают мой жар.
На одну долгую секунду каждая мышца застывает. Взгляд в ужасе мечется к двери. Я запер ее. Правда?
— Ты там?
Блять, не пытайся открыть дверь.
— Да! — выкрикиваю я, булькая от отчаяния. — Господи, воспользуйся другим туалетом.
Если она откроет дверь, мне конец. Я завалю ее на спину и за считанные секунды погружусь в ее жар по самые яйца. Я практически хочу, чтобы дверь открылась.
Ее приглушенный голос звучит немного раздраженно и слегка насмешливо:
— Брюзга. Я просто хотела сказать, что оставила там свою стирку...
Смотрю вниз на белый шелк, зажатый в кулаке, из-под которого выглядывает распухшая красная головка члена. Я дрожу и медленно поглаживаю, ресницы трепещут от мучительного удовольствия.
— Уходи, Софи.
— Но...
— Я принимаю душ. — Свободной рукой нащупываю краны и включаю их.
— Ты только включил воду.
Господи, ее голос. Это неправильно. Так неправильно. Зажмурившись, я продолжаю терзать член, отказывая ему в удовольствии от настоящего проникновения.
— Могу я просто зайти и забрать ее, пока ты не начал?
Уже начал, дорогая. Почему бы тебе не войти и не помочь мне закончить?
Мысленная картинка ее губ вокруг моей пульсирующей головки настолько яркая, что на трусики в руке выплескивается немного предсемени. Моя сперма на трусиках Софи. Я втягиваю воздух.
— Если не свалишь от двери, я всю оставшуюся поездку буду смотреть полный сборник «Стар Трек». Все тринадцать.
Слышу стон.
— Это жестоко.
Жестоко трахать шелк, когда это могла бы быть реальная девушка. Горячая, тугая, гладкая. Я сжимаю зубы.
— А в конце будет викторина, — произношу сдавленным голосом.
Я бы прижал Софи к стенке, расспросил о том, как она любит получать удовольствие, а потом воплотил бы ее желания одно за другим. Не в силах сдержаться, я дрочу жестко и быстро, кусая губы, чтобы она не услышала меня.
— Отлично, — говорит она, не обращая внимания на сотрясающую меня дрожь, когда яйца сжимаются, и похоть засасывает меня. — Не понимаю, зачем тебе быть таким грубияном.
Ее голос следует за мной в небытие. Я кончаю жесткими струями, которые разбрызгиваются по животу и груди, пока я выдаиваю каждую каплю нечестивого, украденного удовольствия, которую могу. Клянусь, я хнычу.
По другую сторону двери тишина. Опускаюсь на колени и пытаюсь отдышаться. Позади меня шумит душ, а пар наполняет комнату.
Заползаю в кабинку и позволяю горячей воде смыть мои грехи. Только когда тянусь за мылом, я понимаю, что все еще сжимаю ее трусики, как будто никогда не собираюсь отпускать. Клянусь, эта женщина меня убьет.
Софи
Что можно полюбить в Мадриде, так это архитектура: великолепные, богато украшенные здания вне времени. Еда — пикантная, соленая, насыщенная, пряная. Café con leche2. Не заставляйте меня пускаться в пояснения. Настолько богатый кремовый вкус, будто насыщенный кофейным ароматом горячий шоколад. Однажды я выпила три чашки и потянулась за следующей, но Габриэль заметил сухо, что я прыгаю как перевозбужденный кролик.
И лучшее, что есть в Испании? Сиесты. Благословенна будь каждая страна, которая сказала: «Да, мы должны закрыть бизнес и немного вздремнуть в середине дня». Как можно не любить их за это?
Это значит, у меня есть санкционированное правительством оправдание, чтобы прилечь возле Габриэля. Вчера, когда я указала ему на это, он немного и не очень убедительно поворчал. А потом быстро стянул пиджак и проскользнул в ванную, чтобы переодеться в спортивные штаны и футболку.