Страница 8 из 69
Родион прилетел только шестого утром, жутко обиделся, узнав сермяжную правду, и засобирался обратно восьмого. Но тут встала на дыбы Любаша, заявив мужу, что никак не может смириться с таким грубейшим нарушением семейного графика и положенные две недели никуда из Москвы не отпустит.
Родион приехал к ним одиннадцатого ближе к полуночи. Не говоря ни слова прошел на кухню, взял два стакана и, достав привезенную с собой водку, налил чуть ли не до краёв. Выпили, закусив лежащими на столе конфетами.
— Спасибо!
Сергей в ответ только кивнул.
— Поеду, Люба ревет без конца, у нас двое хороших знакомых погибли.
Уходя, Родион остановился в дверях и, не оборачиваясь, сказал:
— Я читал твои статьи. Наверное, еще и поэтому прилетел. Сказать, чтобы ты притормозил. Тебя пару раз цитировали. Комментарии лучше не читать… Теперь попробую заставить кого-нибудь из комментаторов отправиться в… Попенгаген.
— Не стоит. Слишком много пены сейчас будет вокруг. И Навоза. Для меня это работа, а тебе ни к чему.
— Ну, смотри. Если передумаешь, напиши.
Возвратившись из отпуска, Сергей в первый же день принялся обзванивать знакомых журналистов, напрашиваясь на встречи и обещая златые горы. Он решил написать несколько статей в стиле, который через какую-то дюжину станет настолько распространен, что стало казаться, будто понятия о собственном достоинстве и элементарная логика навсегда покинули пишущую братию. Просторы "традиционных" СМИ и интернета захлестнул девятый вал фэйковых новостей, как их стали называть. Перемешивание фактов, никаким образом не связанных между собой, передергивания, подтасовки, голословные обвинения, — всё шло в дело. А уж без львиной доли эпатажа ни одна статья, ни одно интервью вообще не могли претендовать на внимание почтеннейшей публики. "Show must go on!" — этот лозунг сметал все на своем пути. И почти никто не хотел замечать, что Цирк (именно так — с большой буквы) превратился в низкопробный балаган. Он просто боялся, что сейчас, незадолго до катастрофы, на обычные обзоры и прогнозы никто, кроме узкого круга заинтересованных лиц, не обратит должного внимания.
"Вы хочете зрелищ? Их есть у меня!" — именно с таким настроением Сергей садился писать намеченные опусы. Договориться о публикации "необычных", как он их обтекаемо назвал, статей получилось с тремя из полудюжины акул пера, на каждого из которых пришлось потратить вечер в приличных ресторанах. "Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заметили. А недолговременные насмешки как-нибудь перетерпим".
Во всех трех Сергей оперировал только фактами, взятыми из популярных газет и журналов. Нагромоздив дикую кучу из январского разрешения марихуаны в Бельгии, захвата российского самолета в Турции, взрыва около здания Би-Би-Си в Лондоне, случайного сброса бомбы американским истребителем при полете над Кувейтом (все это в марте), заключения первых в мире однополых браков в Голландии, беспорядками в Штатах из-за убийства белым полисменом афроамериканца (это уже в апреле), инцидента с "обезумевшими восьмерками" в мае (тоже в США) и других не менее жутких событий, автор задавал вопрос — чем же все это закончится? Тут же упоминал о разрушении талибами статуй Будды и каким-то невообразимым образом связывал это с казусом, когда целый президент самых что ни на есть соединенных штатов самой настоящей Америки называет этих самых талибов музыкальной группой. В общем, отрывался, что называется, по полной. Среди этой кучи нелепых связей и дурацких выводов звучали вполне серьезные предостережения о том, что мусульманский мир не будет бесконечно терпеть и уж тем более не простит ни Ирак, ни базы на "святой земле Ислама". Упоминать фетву 98-го, естественно, не стал, поскольку сейчас о ней слишком мало кто знал. Единственный прямой намек заключался во фразе: "Не дай Бог, если случится что-нибудь серьезное, никакая служба 9-1-1 не спасет".
В конце же шло вполне нейтральное и традиционное: "Мировое бизнес-сообщество сейчас должно как никогда внимательно следить за развитием политических процессов во всех без исключения регионах и чутко реагировать на любое обострение. В противном случае резкие колебания всех без исключения рынков могут серьезно подорвать стабильность бизнеса."
"Запоминается последняя фраза…" — Сергей очень надеялся, что знаменитая фраза Штирлица сработает и в этом случае. Сработала. Только не совсем так, как он надеялся. Уже после первой публикации, которая была 28-го августа, посыпались едкие, а иногда и на грани хамства, комментарии. "Как же все предсказуемо", — грустно вздыхал про себя Сергей, отшучиваясь после очередного наезда. Последняя статья вышла третьего, а уже двадцатого сентября его вызвал первый зампредправления, курировавший их отдел напрямую. В кабинете, кроме него, сидел Иваныч — глава службы безопасности.
— Мне звонили со Старой Площади, — с порога огорошил Самый Первый Зам, как его называли за глаза все без исключения, — просили подобрать все твои публикации.
— И личное дело, — добавил безопасник.
— Бить будут? — Сергей решил посопротивляться слишком уж серьезному началу разговора.
— Нет. Иногда за этим следует приглашение в группу экспертов при Президенте, — Зам оставался серьезен.
— Придется уйти из банка? От таких предложений ведь не принято отказываться? — Сергей с ужасом подумал, что все планы могут накрыться не просто медным тазом, а целой чугунной ванной.
— Вряд ли. Там многие приносят пользу Родине по совместительству, так сказать, — успокоил Иваныч.
— Мы очень(!) надеемся, что такое предложение поступит и в твоем досье не найдется ничего, что этому сможет помешать, — высокое начальство по-прежнему игнорировало любые попытки снизить градус серьезности.
— Я понял, — он тоже стал абсолютно серьезен, — как мне согласовывать внутреннюю информацию, если об этом зайдет речь? А она обязательно зайдет.
— Н-да, не зря насчет тебя позвонили, — уважительно хмыкнул Иваныч.
— Если действительно поступит такое предложение, успеем договориться. Сейчас это пока не имеет смысла. На этом сегодня закончим, пожалуй.
Как ни надеялся Сергей, что его минует чаша сия, приглашение в эту самую группу все же поступило. Оказалось, что его страхи были преждевременны. То, что было при Лифшице, превратилось скорее в некое неформальное объединение, от которого периодически требовались те же самые обзоры и прогнозы, только более подробные и тщательно проработанные. "Без фантазий. Хоть и, как иногда оказывается, обоснованных", — было ему заявлено на собеседовании, которое состоялось в начале октября.
Согласовав все вопросы в том же кабинете и в том же составе, Сергей окончательно успокоился. Жизнь вошла в обычную рабочую колею, поровну разделившись на детей, офис и танцевальный зал. Дети учились и тренировались прилежно, дочь периодически радовала успехами на олимпиадах по информатике и английскому, сын, при практически исчезнувшем доставании со стороны мамы партнерши, даже выиграл пару мелких турниров и ходил весь из себя довольный и окрыленный. На работе коллеги, конечно же, разнюхали про экспертную группу и донимали расспросами, но, после накачки Иваныча, нехотя отстали. В зале тоже все шло если не прекрасно, то уж точно более, чем хорошо. Зима и весна прошли в усиленных тренировках, Павел с Дарьей были настолько довольны своими новыми учениками, что начали подбивать попробовать силы на конкурсном паркете. Посовещавшись, решили, что в конце сезона суетиться не стоит и старт танцевальной карьеры назначили на осень.
Лето пролетело так же стремительно и незаметно, как всегда пролетает пора каникул и отпусков, оставив легкое сожаление о своей быстротечности. С приближением даты первого конкурса Сергей стал заметно нервничать. Павел, как мог, успокаивал, Дарья с Шурочкой в тридцать третий раз что-то доделывали в платье, колдуя с отделкой и подгонкой, обещая, что все будет готово еще за неделю и время обкатать костюмы в тренировочном зале обязательно будет. Легкий мандраж никак не желал улетучиваться, поскольку он прекрасно помнил тот — их самый(!) первый турнир, который должен был бы состояться на целых пять лет позже. В "тот" раз их подготовка длилась на целый год дольше.