Аббатиса Клод

– С вашим упрямством и слишком гордым чувством собственного достоинства, миледи, лучше объехать этот край стороной, – уверял аббатису мэтр Доне. – Иначе вы запросто ввяжетесь в какую-нибудь неприятную историю, а кто вас будет вытаскивать из нее неизвестно.

Старый архиепископ, как всегда, был прав: лучше поскорее добраться до Рима и не искать новых приключений. Своих дел было достаточно.

Первый ночлег и отдых было решено устроить в небольшой деревушке неподалеку от Абингдона прежде, чем явиться в Лондон. Билли и Эдвард разыскали на окраине деревни низенькую харчевню, хозяйка которой с радостью приняла проезжих путников на ночь. Она весело хлопотала над очагом, приготавливая баранью похлебку, а её трое ребятишек с верхней ступеньки лестницы корчили рожицы и показывали языки угрюмому Билли. Целый день во время бешеной скачки ему не удалось даже выпить глотка воды. Горло у него пересохло, а живот от голода сводило болезненными судорогами. Билли никак не мог дождаться, когда же, наконец, подадут еду.

Но вот закопченный чан был поставлен на стол, и все дружно взялись за деревянные ложки. Суп оказался наваристым, да еще с кашей. Похлебка так понравилась голодному Билли, что он еще два раза наполнял свою миску из общего котла. Медовый эль и тугой белый сыр был подан на закуску. Аббатиса к элю не притронулась. Она попросила у хозяйки немного молока. Разглядев в доспехах рыцаря молодую женщину, та охнула и перекрестилась.

– Видно и вправду нужно ждать пришествие Спасителя нашего, если уже женщины стали рядиться в кольчугу, – проговорила изумленная хозяйка, поднося аббатисе кувшин вечернего молока. Та только улыбнулась.

Том ел со всеми за одним столом, но почему-то часто поглядывал на дверь харчевни. Когда ужин был уже закончен, он взял со стола горбушку ржаного каравая и кружку эля.

– Пойду, посмотрю лошадей, – пояснил Том аббатисе Клод и вышел из харчевни.

– Ну, всё. Нужно спать. Если завтра встанем с первыми лучами солнца, то к вечеру поспеем в Лондон, – сказала аббатиса и отправилась в отведенную для нее крохотную комнату наверху, под чердаком.

Сняв плащ и легкие латы, она не стала раздеваться до конца, а как была в рубашке из кольчуги, так и уснула на широкой деревянной лавке, застланной овечьей шкурой. Первый раз за последние годы она заснула быстро и безмятежно, устав от быстрой скачки, последних переживаний и от морозного, свежего воздуха родного края.

Братья Бьюкенены и Билли еще долго сидели за столом и рассуждали между собой: зачем они отправились в это путешествие, и какую выгоду они с этого получат?

– Если так будет продолжаться и дальше, – ворчал Билли, – то я не согласен. Скачем целый день: ни поесть тебе, ни попить. Только коней загоним, а потом, что пешком пойдем?

– Не ворчи, старина Билли, – успокаивал его Кевин.– Доберемся до Лондона, сядем на корабль, а там и ты отдохнешь, и наши лошади. Путь ведь неблизкий. Миледи считает каждый день. Ведь еще неизвестно, где придется искать этих детей и сколько времени уйдет на их поиски.

– А мне интересно, – мечтал Эдвард, – сколько нового мы сможем увидеть! Города, земли, людей! Мы увидим Палестину и Иерусалим.

– Вот уж, где нам, шотландцам, нечего делать, так это в Иерусалиме, – не сдавался Билли. – Я слышал, там столько христиан своих голов положили, что тебе и вовек не сосчитать.

– А море! – воскликнул Эдвард. – Теплое, южное море! Голубое, как небо и прозрачное, как горный, хрустальный ручей. – Глаза юноши сверкали от счастья и оттого, что мечты его скоро начнут сбываться.

– А чем тебе наше море не нравится? – не унимался Билли. – Не такое теплое и не совсем прозрачное, но такое же синее.

– Нет, не скажи, – запротестовал обиженный Эдвард.

– Ну, перестаньте, поздно уже, – Кевину надоел этот бесконечный спор, и он решил его прекратить. – Идите-ка лучше спать. Миледи пожелала завтра отправиться в путь пораньше.

Отправив брата и друга на покой, Кевин решил ненароком проверить, что делает аббатиса Клод. Он осторожно, чтобы не наделать лишнего шума и не попасть впросак, открыл дверь коморки. Женщина мирно спала, поджав под себя озябшие ноги и вздрагивая от легкого холода. Шотландец снял свой меховой плащ и бережно укрыл им аббатису. Он ненароком задержал свой взгляд на женском лице. Лунный свет, проникающий через крохотное оконце где-то под потолком, едва освещал маленькую комнату. Но бледный цвет лица аббатисы, поглощая сияние луны, светился во мраке божественным светом. Кевин, затая дыхание, чуть дотронулся до щеки спящей женщины, чтобы поправить спадающий на её лицо волнистый, рыжий локон. Аббатиса невольно вздрогнула и подложила под щеку ладонь. Кевин осторожно выдохнул и на цыпочках покинул каморку, где спало его сокровище.

С восходом солнца отряд возобновил свой путь. Позавтракав на скорую руку вчерашним ржаным караваем и свежим молоком, от которого Билли скривился, но под пристальным взглядом аббатисы выпил до конца, они спешно оседлали своих лошадей, и когда солнце перешло в зенит, деревушка была уже далеко позади. Ехали не спеша потому, что дорога аббатисе Клод была уже известна, и по времени она успевала прибыть в город вовремя. Вечером за холмом показались грязные окраины Лондона.

За этими окраинами, хаотично застроенными бедными лачугами и самыми убогими постоялыми дворами с загонами для скота, начинались кварталы ремесленников. Целые улицы кожевников, портных, ювелиров, оружейников, ткачей сменялись одни за другими. От лавки пекаря так вкусно пахло печеными вафлями, что у несчастного Билли опять свело живот. Он уныло посмотрел на аббатису Клод.

– Ничего, Билли. Потерпи еще немного, – приободрила его женщина. – Скоро уже мы найдем харчевню «Черного Петуха», и там тебя, надеюсь, хорошо покормят.

Эдварда и его старшего брата мало заботил насущный вопрос о хлебе. Они были в восхищении от увиденного. Никогда раньше им не приходилось бывать в столь огромном городе. Эдвард только и успевал вертеть головой во все стороны, восклицая от удивления. Кевин старался, назло аббатисе, не проявлять своих чувств и еще больше напустил на себя безразличный и невозмутимый вид.

Но аббатисе Клод было все равно, какое впечатление произвел на её друзей старый Лондон со своими каменными мостами через реку и огромными соборами с остроконечными башнями, уходящими высоко в небо. Она искала среди бесконечных кварталов и ярмарочных площадей дорогу к Тауэру, где сейчас мог находиться король со своей свитой. Возле замка-крепости была приличная гостиница, а вернее постоялый двор для знатных и богатых гостей города. Там можно было разместиться в хорошо обставленной комнате и жить столько времени, сколько пожелаешь. Но сейчас это меньше всего заботило аббатису. В этой гостинице ей была назначена встреча, и женщина торопилась отыскать её до наступления темноты.

Первым заметил «Черного Петуха» Эдвард. Он внимательно рассматривал все вывески на домах, и деревянная фигура петуха на воротах, выкрашенная в черный цвет, сразу бросилась в глаза. Аббатиса с благодарственной молитвой въехала на постоялый двор. За ней следовали Бьюкенены и Том на повозке.

Хозяин гостиницы, крупный мужчина лет пятидесяти с отвисшим животом, встретил новых постояльцев очень радушно и вежливо. Он все время кланялся перед шотландцами и неизвестным рыцарем, принимая его за богатого барона. Но когда аббатиса Клод сняла с головы шлем, и он увидел перед собой женщину, то стал кланяться еще ниже.

– Зовите меня просто Гильем, уважаемая леди. Я могу распорядиться приготовить для вас и ваших слуг ужин и целую бочку горячей воды, чтобы вы смогли помыться после дороги, – улыбка не сходила с лица хозяина. Так он хотел угодить своей гостье.

– Бочки, пожалуй, не нужно, – подумав немного, ответила аббатиса, – а вот ужин моим людям и отборного овса лошадям не помешает.

– Да поживее! – прогремел Билли, похлопывая себя по животу. – А то мы все изрядно проголодались.

Хозяин гостиницы растворился в воздухе, выполняя распоряжение голодных гостей.