Страница 58 из 116
И она начала считать.
Десять.
Девять.
Восемь.
Семь…
Ее золотистые волосы лежали волной на спине, спускаясь почти до талии. Лиза ступала плавно, не обращая внимания на пораненную пятку, и Андрей закусил губу, восхищенно наблюдая за неповторимой авантюристкой, которая уложила его на лопатки. Эйфория накрыла с головой, и он ухмыльнулся, сраженный наповал.
Три.
Два…
Она взялась за ручку, раздался щелчок, открылась дверь.
Андрей захлопнул ее, уперев ладонь в холодную поверхность, а второй рукой обнял Лизу за талию со спины и вдохнул ванильный аромат волос.
– Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Настрадаешься еще со мной, Пенелопа.
…И услышал ее тихий, победный смех. Она шумно выдохнула, освобождаясь от напряжения, и, откинув голову ему на плечо, со слезно-счастливой улыбкой прошептала:
– Меня этим не напугаешь, Одиссей. Ты же знаешь, я люблю экстрим.
***
«Я сплю… я заболела, у меня галлюцинации».
Лиза боялась, что если пошевелится, то рассеет надежду, которая зажглась в сердце миллионами китайских фонариков. Боялась, что Андрей отпустит, скажет, что пошутил. Но он развернул Лизу к себе и посмотрел в глаза, и там не было насмешки или злобы, только жажда, которую сама она испытывала с первой минуты знакомства с ним.
– Я хотел остановить тебя утром. Чуть с ума не сошел за день, – признался он, и Лиза растворилась в его ищущем взгляде, немея от силы чувств, которым не хватало места, и они буквально разрывали изнутри. Лиза коснулась его щеки с темнеющей щетиной, завороженно провела пальцами ниже, к твердым, сухим губам, все еще не веря, что имеет на это право.
– Почему же не остановил?
– Неправильно расставил приоритеты. Да еще шторм в Барселоне, – сказал он с нотками раскаяния, которые легли бальзамом на душу.
– Ты был в Испании?! А я гадала, зачем ты костюм надевал.
Андрей спустил ладони с ее талии ниже, чертя контур бедер, крепко вжимая их в себя, распаляя жгучее желание, жаром лизнувшее низ живота, где Лиза особенно остро чувствовала мужчину своей мечты.
– А о чем еще ты думала?
– О том, как бы мне хотелось раздеть тебя.
– Хм-м-м… – Он склонил голову и нежно укусил в шею, посылая душную волну по телу. – И что тебе мешает?
Лиза сглотнула нервный смешок.
– Руки дрожат, не слушаются.
Андрей тихо засмеялся и переплел ее пальцы со своими, провел губами по тонкому запястью.
– У тебя такая нежная кожа, – сказал он и медленно опустил ее руку себе на живот, а потом дернул край своей майки вверх. Лиза ощутила под ладонью твердые мышцы его пресса, мысленно застонав. – Дальше сама справишься?
Она не была уверена. В чувственном тумане мысли путались, словно вернулось опьянение, кислорода отчаянно не хватало, и она закрыла глаза, чтобы перевести дыхание, но ласковые порывы ветра из иллюминатора наполняли легкие лишь именем: Андрей, Андрей…
– Я люблю тебя, – прошептала она и провела ладонями вверх по его горячей груди, стягивая белую ткань и касаясь ртом обнаженной кожи, ощущая губами терпкую дрожь, которая передалась и ему. Андрей перехватил инициативу и сбросил майку, нетерпеливо прошептав:
– Разденешь меня в следующий раз.
Он подхватил ее под бедра, отрывая от земли, и…
– Боже мой! – выдохнула Лиза, обхватив горло рукой.
– Что…?
– Мне плохо. Я… по-моему, я теряю сознание, – то ли возмутилась, то ли ужаснулась она и прильнула к нему, впитывая жар и силу, но стало только хуже и закружилась голова.
Бесстыжий усадил ее на стол и быстро подал воды, налив из бутылки. Лиза жадно осушила стакан и посмотрела на Андрея. Нет, он не бесстыжий, он божественный. Спортивные штаны сидели на нем низко, обнажая V-образный узор косых мышц живота и широкую резинку нижнего белья. Мужское желание было так же очевидно, как и то, что за окном – ночь.
Он уперся кулаками в край столешницы и, закрыв глаза, шумно выдохнул.
– Извини, у тебя сегодня тот еще денек, да? Устала, перенервничала. Я не должен был…
Лиза надеялась, что обожание к Одиссею не слишком явно отразилось в ее глазах, когда она призналась:
– Не в стрессе дело. В общем, ты и одетый – мечта, а без одежды... По правде говоря, я… перевозбудилась. Оказалась не готова ко всем этим эмоциям.
Андрей в изумлении вскинул голову, скептически приподнял бровь и пробормотал: