Страница 50 из 116
Директор смотрел на ошеломленную Лизу без тени иронии, подбадривая взглядом, и она поняла, что таким образом он выказывает ей поддержку в связи с семейным «позором». На глазах выступили слезы от этого неожиданного доброго жеста, и она кивнула. Речь Лиза не готовила и поэтому в первые мгновения, встав за кафедру, молчала, глядя в зал. Она нашла взглядом Поля и немного успокоилась, глубоко вдохнув.
– Недавно один профессор археологии сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Это изменило мое будущее радикально, в считанные дни.
Директор и другие учителя одобрительно закивали, не зная, что Лиза говорит о предложении поработать шпионкой, а не о том, что ее приняли в Оксфорд.
– Затем я встретила другого человека, и он научил меня мечтать.
Лиза впилась ногтями в ладони, потому что было трудно сдержать нервную дрожь; она не любила выступать на публике, хоть и работала моделью. Молча ходить и толкать речь – все же разные вещи.
– Когда мы думаем о будущем, то переживаем о деньгах и статусе. Но мир меняют не деньги, а люди... Каждый человек – это целый мир. Мимо нас ежедневно на улицах проходят незамеченными сотни миров, вы только задумайтесь! Я вот обидела сегодня Катю Лукьянцеву, потому что считаю ее стервой. Я обидела чужой мир. Просто так, просто потому что могла. Мне правда жаль, Катя. Даже Поль осудил. Поэтому… Кем бы все мы ни стали в будущем, давайте для начала станем счастливыми. Я еще ни разу в жизни не встречала счастливых стерв и мудаков. А статус и вся эта муть… а не пошло бы оно! Взрослых проблем мы еще успеем хлебнуть. Хотя бы сегодня давайте просто хорошенько оторвемся! С выпуском, господа будущие экономисты, филологи и политики! Давайте сделаем этот гребаный мир немного лучше, ну или хотя бы меньше в нем нагадим. Ура!
Лиза сдернула с головы шапку и подбросила в воздух, и весь зал следом за ней сделал то же самое.
***
Андрей звонил Лизе несколько раз, но связь обрывалась, как на зло, именно сегодня. Возможно, из-за того, что в Испании разбушевался шторм. Уладить вопрос с мэром в итоге удалось, прессанув компроматом, и Бестужев готов был вылететь обратно уже в три часа дня. Перелет – всего час, то есть Андрей сам мог еще успеть к концу выпускного, чтобы забрать Лизу. Но из-за погоды обратный вылет задержали на два часа, и он опоздал.
У трапа частного джета в Ницце его встретил водитель, и, едва выехав из территории аэропорта, Андрей набрал Ричарду.
– Она уже на яхте? В каком она настроении?
– Лиза в твоем отеле.
Андрей нахмурился.
– Что она там делает?
– Она там последний час проводит в обществе своего друга Поля.
Глухой удар под дых перекрыл кислород, а в голове взорвалась бомба, уничтожая все живое.
– Повтори, что ты сказал…
– Прости, Андрей, но я приказал своему человеку только следить и не вмешиваться.
По сердцу будто ножом полоснули.
«Ты сломал меня своим равнодушием», – обвинила его Лиза, а сейчас Бестужеву показалось, что надломился он сам.
– Надеюсь, для тебя в аду приготовили специальный котел, Ричард.
– Поверь, он покажется мне отдыхом в джакузи после всех этих лет работы в спецслужбах, – примирительно сказал профессор. – Так будет лучше для вас обоих, ты ведь и сам это знаешь, Андрей.
– Я знаю, что ты потерял грань между добром и злом. Думаешь, Сара одобрила бы твои методы работы?
– Поскольку мы не можем спросить у нее, то давай не заниматься демагогией. Прости еще раз, но я взял на себя ответственность и пронесу ее до конца.
– Смотри не подогнись под ней.
– Ты устал. Вернись домой, выспись, и на свежую голову поймешь, что все к лучшему. Две недели осталось, дорогой мой. Это меньше, чем один вдох Вселенной. Потом Лиза исчезнет из твоей жизни.
– Но не из твоей, да? – догадался Андрей. – Она же находка для вербовщика, прослужит долгие годы.
– Не стану скрывать, у нее огромный потенциал.
– Не стану скрывать, ты поступил, как расчетливый ублюдок.
– Я и не такого о себе слышал, не волнуйся.
Андрей нажал отбой и сразу позвонил Лизе, но телефон у нее был выключен.
– В «Королевскую гавань», – попросил он своего водителя, но понимал, что уже ничего не изменить. Мир будто на две части раскололся – до ссоры с Лизой и после.
Сам виноват. А она… собственно, она не виновата ни в чем, она же девчонка совсем. Говорила, что любит, но это не чувства, а сиюминутные эмоции упрямой Лисы... Да, так и есть, не стоило придавать ее словам, сказанным в ярости, столько значения. Разве может девочка в восемнадцать лет любить по-настоящему? Нет, конечно.
Но почему тогда душу разоварало в клочья? Почему, пока доехал до места, мысль о Лизе в чужих объятиях выстудила сознание?