Покорить Одиссея

– Милая, ты меня задушишь!

– Вы сегодня здесь и за мою маму, так что терпите двойную нагрузку обожания, – объяснила Лиза и огляделась. Катя шепнула что-то своей подружке, и они вместе скрылись в холле. – Я сейчас вернусь.

Она поправила волосы под квадратной шапкой и отправилась следом за ехиднами. Лиза хоть и была Лисой, но загонять других в угол умела и практиковала, как самая настоящая ищейка.

Стены в холле были «обшиты» зеркалами, акустика отличная, голос одноклассницы эхом достиг ушей:

– Ты бы видела ее лицо! Она чуть со стыда не сгорела. Упала с королевы корона, на-ко-нец-то! Их семья теперь – пустое место. В обществе их не примут никогда.

– Говорят, ее из «Богинь Элеоноры» уволили. Давно пора. Это у нас с тобой родители – честные люди, а у этой хиппи – обычные воры. Папа сказал, что к этому давно все шло.

– Она теперь никто. И замуж выйти за человека нашего круга не сможет, кто же ее захочет? Разве что в содержанки. Поль тоже от нее откажется, когда узнает. Я сама ему расскажу.

Лиза откашлялась и вышла из-за угла, сухо улыбаясь.

– Ой, а вы обо мне говорите? Я тоже хочу!!! – Она сложила руки на груди. – Кать, ты ядом не плюй так активно, еще отравишься. Поль уже все знает, но все равно пригласил меня на свидание. А знаешь почему? Потому что меня хотят даже без приданого. А ты – это деньги твоего папочки, но даже с ними тебя никто не хочет. Да, обидно. Но я-то здесь причем?

Конечно, Лиза слегка приврала, но наконец-то выплеснула и собственный яд, накопившийся из-за равнодушия Андрея. На душе сразу полегчало. Если бы Катя сорвалась и надумалась подраться, то вообще день удался бы.

Лукьянцева сначала растерялась, когда поняла, что ее застукали. Потом разозлилась, униженная правдивостью обвинений.

– Подслушивать неприлично. Но откуда тебе знать о манерах, – не нашлась с лучшим ответом Катя.

– Откуда? Например, от бабушки, заслуженной артистки СССР. А тебя кто учил вилку с ножом держать? У тебя же отец каждый год жен меняет. Ты хоть мать свою в лицо знаешь?

Катя побледнела, и Лиза вдруг осеклась. К горлу подкатила тошнота, стало дико стыдно. Ладно, эти сплетницы ведут себя как дуры, но самой зачем им уподобляться? Специально ведь провоцировала, чтобы девчонки вышли из зала позлорадствовать.

Лиза зажмурилась, выдохнув, и сказала:

– Прости, Кать. Как-то само с языка сорвалось. У меня настроение буйное сегодня. Не из-за тебя, не радуйся, и тем более не из-за семейных проблем. Поверь, у нас все будет хорошо. Такие, как мы, не тонут. А Поль… Мы с ним друзья, ничего больше. Я просто хотела тебя задеть. Не одна ты можешь быть сукой.

Лиза развернулась и ушла, сопровождаемая гробовым молчанием. До церемонии оставалось несколько минут; пришлось торопливо пробираться между рядами, занимая место рядом с Полем.

– Ты где была?

– Поцапалась с Катей.

– Зачем?

– Сама не знаю. Нервничаю, нестерпимо хотелось кого-нибудь обидеть.

– Вау, да ты сегодня в лучшей форме! – иронично заметил Поль и толкнул плечом. – Все, начинается.

Церемония длилась полтора часа. За это время каждого выпускника попросили подняться на сцену, чтобы пожать руку и вручить диплом бакалавра. Лизу почему-то не вызывали и не вызывали, и она начала паниковать: уж не побрезгуют ли вручать ей диплом на фоне коррупционного скандала?

Поль тоже хмурился, и это при том, что из них двоих он оптимист.

Так и есть. Это заговор…

– Елизавета Архипова!

Уф-ф. Выдохнула. Напряженная от волнения, Лиза поднялась на сцену и получила свой замечательный диплом, едва его не расцеловав. Он прожигал руки, потому что внутри был вложен сертификат с результатами экзаменов. А директор, до безобразия приличный человек, в костюме, с галстуком-бабочкой в горох, вдруг возьми да и скажи вежливо:

– Лиза, если вы не против, озвучьте своим уже бывшим одноклассникам, какой у вас общий балл по IB?

Черт. Откуда же ей знать? Она неуклюже открыла диплом в поисках сертификата, но тот вдруг соскользнул и приземлился на пол.

– Э-эм, Лиза, вы ведь знаете, какой у вас балл? – растерялся директор.

– Я… не хотела смотреть раньше времени. Ждала церемонии, – оправдалась она, пытаясь вытащить документ, но тот, как на зло, завалился между двумя вазонами. По залу пронеслись смешки. Наконец, проклятая бумага оказалась в руках. Лиза пробежалась по ней глазами и ахнула:

– Сорок два балла из сорока двух! – Она запищала от радости и бросилась в объятия к невысокому директору, который еле доставал ей до уровня плеч. Тот от неожиданности чуть не свалился на пол, успев придержать очки на носу.

– В связи с тем, что Лиза в этом году показала лучший результат на бакалаврских экзаменах, мы решили предоставить заключительное слово именно ей.