Страница 24 из 74
Светало. На восходе небо уже побледнело. Ветер с озера нес сырость. Девушка зябко поежилась, в очередной раз пожалев, что оставила свой плащ в ладье. Что ж, осталось не долго ждать. Скоро начну просыпаться люди, и она отогреется у костра с миской горячей каши. А там и Новеград. Вот только что дальше – она не знала. Уйдут урмане и где-то искать врага. Разве что вызвать его на поединок перед лицом богов. Но тогда им предстоит бой до смерти. И не обязательно боги отдадут победу ей. В очередной раз задумавшись о том, как же сложилась ее судьба, Дана не сразу заметила опустившийся на плечи теплый плащ.
– Благодарствую, – тихо произнесла она, почувствовав на плечах тяжелую ткань.
– Северные ночи холодны, – услышала она столь же тихий голос урманина.
Повернув голову, Дана встретила внимательный взгляд. В темноте цвет его глаз не был виден, но девушка помнила их необычный медовый цвет.
Он придвинулся чуть ближе, осторожно, словно боясь спугнуть, прижал к себе озябшую девушку. Дана замерла в растерянности. Еще ни один мужчина так не обнимал ее. Она смутно помнила редкую ласку отца, ребра начинали ныть от воспоминания о медвежьей хватке воев. Но еще ни один мужчина не прикасался к ней столь осторожно, столь нежно, словно боясь сломать. А от того, что это был урманин, стало горько, словно мир вот-вот рухнет. И надо бы оттолкнуть его, Дана не находила в себе сил. Лишь взмолилась Ладе с просьбой дать ей сил, отгоняя внезапные слезы.
Эйнар ловил себя на том, что забывает дышать. В девушке не было ничего примечательного. Некогда длинные волосы цвета спелой пшеницы рассыпались по плечам, падали на лицо, попадали в глаза. Она не позволяла себе никаких украшений, даже вышивка по вороту, рукавам и подолу рубахи не носила пышных узоров, лишь показывала, что это вой князя полотеского. Да она ничем и не подчеркивала своей женственности. Меч в простых ножнах, рукоять оплетена кожаным ремнем, чтобы не скользил в руке, столь же простой кинжал с другой стороны. Лишь большие серые глаза выделялись на лице. И каждый раз, когда урманин встречался взглядом с этими глазами, то видел там лишь ненависть. Так почему же сердце при этом начинало стучать чаще.
– Согрелась? – зачем-то спросил он. Девушка лишь неопределенно пожала плечами.
Небо на восходе стремительно светлело. Тишина кругом нарушалась лишь плеском воды. На берегу реки сидели двое – девушка племени кривичей, чей род был полностью уничтожен во время набега викингов, и мужчина-урманин, участвовавший в набеге. Два сердца, бьющиеся в унисон. Две души, созданные друг для друга. Две судьбы, ставшие игрушками богов.
– Я не убивал твоих родичей, – внезапно тихо сказал он. – Может свинью или козу, но не людей.
Дана чуть повернулась, дабы видеть его лицо, глаза. Рассветного света было достаточно, чтобы различить его взгляд. Мужчина не лгал. В его глазах были горечь, сожаление и нежность.
– Я не знаю, чему верить, – ответила она, чтобы не молчать. – Я поклялась Перуну, что убью тебя, или сойду в чертоги Чернобога.
– Знаю. Водные девы поведали мне, – просто произнес он.
– Водные девы? – удивилась девушка.
– В первую ночь, как мы вышли из Полотеска. Я не хочу быть твоим врагом, данная богами, но и другом быть не смогу, – с тоской прошептал он, глядя в ее глаза.
– Такова воля богов, – Дана пожала плечами. – Не нам ее менять.
– Ради тебя я готов выступить против всех богов в подлунном мире! – он осторожно обхватил голову девушки и слегка коснулся губами ее губ. Черная тень накрыла их.
– Безумец, – зло прошипела она, вырываясь из его рук и возвращаясь к кострам.
Мужчина потрясенно смотрел ей вслед, потом оглянулся, но вокруг все было, как и прежде. Утомленные вои спали у костров, стража тихо переговаривалась на ладьях и у костров, на восходе разгорался рассвет, деревья чуть шевелились под ветром, и тихо журчала в реке вода.
– Что это было? – недоуменно спросил он, ни к кому не обращаясь.
– Посланцы Чернобога, – раздался тихий девичий голос от воды, что-то плеснуло, кто-то тихо рассмеялся, и снова все стихло.
После этой фразы Эйнару стало по-настоящему страшно за Дану. Невозможно было дать более жуткой клятвы. Как же она ненавидела его тогда, как желала ему смерти. Маленькая девочка, мир которой был уничтожен в один миг. Если бы он только знал. Но теперь слишком поздно. Его род принес смерть в ее дом. Ему и держать ответ. Маленькая испуганная девочка, что же ты сотворила со своей судьбой. Эйнар тяжело вздохнул, стараясь сдержать горестный стон.