Страница 7 из 10
– Дарья, в выпивке горе не утопите, – попытался забрать у меня бутылку парень, но я перехватила его за запястье и с силой оттолкнула руку.
– Следите за дорогой, – чуть заплетающимся языком напомнила ему, – а я уж как-нибудь сама разберусь, где и что мне нужно утопить.
– Даша, какой у вас номер квартиры? – ухо обжигает горячий шепот, и я открываю глаза.
– Восемьдесят три, – бормочу спросонья, в голове все шумит и кружится.
Я снова закрываю глаза, а потом до моего сознания доходит, что меня держат на весу и куда-то несут. Распахиваю глаза …
– Что вы себе… – в горле настолько все сухо, что замолкаю и пытаюсь собрать слюну, чтобы сглотнуть и смочить горло.
– Ну, вообще-то вы мне должны сказать как минимум спасибо, а как максимум просто помолчать, – парень открыл подъездную дверь и поднялся по лестнице к лифту.
– Ну-ка поставьте меня быстро на пол, – хриплю севшим голосом.
– Вы уверены, что сможете идти? – в голосе проскальзывает ехидство, и мои щеки покрываются красными пятнами от возмущения и досады на то, что я не помню, как позволила этому парню трогать себя.
– Твою мать, – брыкаюсь и одновременно упираюсь руками ему в грудь, – отпустите немедленно. Вы хоть понимаете, что подумают соседи?
– Никого нет, – он картинно окидывает взглядом холл, но меня все же отпускает.
– Зачем вы вообще это сделали? – я зло вдавливаю кнопку вызова лифта и не смотрю на парня – боюсь взорваться. Алкоголь бурлит в крови, забивая адекватную человеческую реакцию на поступок Данила.
– Потому что у меня есть свои дела и своя личная жизнь, а слушать ваш храп в машине на протяжении нескольких часов не входит в мои планы, – он разворачивается на пятках, – и слова благодарности можете оставить при себе.
В шоке от слов парня я так и продолжаю неподвижно стоять, давя на кнопку, даже не развернувшись в сторону хлопнувшей поездной двери.
Глава 4
Щелчок дверного замка оповещает о том, что я приближаюсь к закрытому ларцу Пандоры с каждой долей секунды все ближе и ближе. Дрожащей рукой открываю дверь, и сердце на миг обрывает свой бег, . Делаю шаг вглубь квартиры. Дверь захлопывается слишком громко, и я вздрагиваю. Оглядываюсь по сторонам, но в темноте квартиры видны только очертания мебели. Но мне и не нужен свет, я могу здесь ориентироваться даже с закрытыми глазами. От одной мысли о том, что при свете могу увидеть развешанные по всем стенам наши совместные с Валерой фото, меня потряхивает. Поэтому лучше так – в темноте. Облокачиваюсь спиной о стену, сбрасываю обувь, прохожу дальше по коридору.
Я здесь не была с момента выписки из больницы, когда еще носила под сердцем нашего малыша. Даже и мысли не было приехать сюда без НЕГО, а теперь и без НИХ. Кладу ладонь на плоский живот, и слезы подкатывают к горлу. Зачем я сюда приехала? В голове не переставая крутиться эта мысль. И сейчас, когда действие алкоголя немного ослабло, я понимаю, что совершила большую глупость, назвав Данилу именно этот адрес.
Давящая пустота и тишина порождают ненужные образы в голове, и я наощупь добираюсь до зала. Призраки прошлого неумолимо лезут в голову, я хватаюсь за виски и начинаю массировать, все сильнее и сильнее надавливая на пульсирующие венки.
– Прочь, не хочу, – шепчу хриплым, будто простуженным голосом.
Кручусь по комнате, освещаемой лишь светом уличные фонарей, спотыкаюсь о кресло и падаю на пол…
«Дашка, Дашка»… – голос Валеры врывается в голову так явственно, что зажимаю уши с силой, пытаясь вытеснить его из головы.
– Прочь… уходи, уходи … – шепчу вмиг пересохшими губами, а сама задыхаюсь слезами.
«Дашка, ты что?»
Я, видимо, схожу с ума, потому что сквозь толстую материю куртки чувствую прикосновения к своему плечу. Дыхание сбивается, и я лежу неподвижно несколько минут не шевелясь, а потом открываю глаза… Яркий свет бьет по зрачкам, и я щурюсь от его сияния.
«Дашка, ты что валяешься? Потянула себе что-нибудь?» – передо мной на корточках сидит Валера, и на его губах застыла растерянная улыбка.
– Нет… – я хлопаю глазами и проглатываю слезы. – Валера это ты? – протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев щеки мужа.
«Дашка, да что с тобой?» – он перехватывает мою ладонь, подносит к губам и целует. Чувствую его теплое прикосновение, и оно по мне прокатывается, будто импульсы искрового разряда, не могу больше сдержаться, звуки рыдания заглушают все вокруг.
«Малыш, у тебя где-то болит? Давай вызовем скорую!»
…а я готова орать во все горло, лишь бы заглушить его голос – это же неправда, это все иллюзия! Я знаю, что он мертв! Как я могу чувствовать его руки?! Его трепетное поглаживание по спине и волосам? Громко, надрывно всхлипываю и распахиваю глаза – комната по-прежнему заполнена темной и безжизненной пустотой.
– А-а-а-а! – закрываю рот руками, заглушая рвущийся наружу крик. – Валера, как ты мог оставить меня, почему?!
Пошатываясь поднимаюсь на колени и, упираясь руками в пол, помогаю себе встать. Господи, сердце внутри – будто надтреснувший стеклянный шар: чуть надави – и разлетится на осколки. Хватаюсь за ребра под грудью и сдавливаю так сильно, что становится больно.
Неожиданно телефонная трель разрывает гнетущую тишину, и я, взвизгнув, подпрыгиваю на месте и вихрем лечу к телефону, подстегиваемая страхом. Хватаю трубку.
– Алло! – запыхавшись кричу в трубку.
– Боже, дочка, что у тебя там случилось? – взволнованный голос мамы проникает в мое сознание, как светлый лучик.
– Мам, только зашла, хотела позвонить, – вру ей, – у меня сумку украли, а в ней и телефон, и деньги, – тараторю ей в ответ.
– А как ты дома оказалась? – в голосе проскальзывает подозрительное недоверие. – Мы же договаривались, что ты одна туда ходить не будешь, Даша. Я сейчас позвоню отцу, они за тобой с дядей Лешей приедут.
– Мам, да ты не волнуйся, я такси попробую вызвать, а дома расплатимся, – говорю ей, а у самой руки начинают трястись, потому что чувствую, как на мои плечи ложатся руки и сжимают их. Меня охватывает паника.
«Скажи маме, пусть не волнуется, мы чуть пошалим и приедем к ней позже».
Господи, что происходит? На затылке волосы встают дыбом, и позвоночник простреливает ледяным ужасом. Сжимаю до хруста в пальцах трубку… Я схожу с ума. Горячее дыхание обжигает мочку уха и следом к ней прикасаются мягким поцелуем губы Валеры.
– Даша, Даша, с тобой все в порядке? – слышу издалека голос мамы, а у самой перед глазами все плывет. Потому что ласки Валерины на меня так всегда действуют.
– Мам, я перезвоню, – бросаю трубку и хватаюсь за полку, чтобы не упасть.
«Я так скучал по тебе, – продолжает нашептывать Валера, и его руки спускаются вниз по моим, он смыкает ладони на животе, и меня будто током пронизывает. – Скоро животик начнет расти, я так жду этого момента, хочу почувствовать, как сын будет ножками толкаться. А кажется, только вчера в репродукционном центре были и даже не надеялись, что ЭКО с первого раза получится», – теперь его дыхание чувствую на шее, и по телу пробегают мурашки. Ненормальное возбуждение зарождается где-то внизу живота, там, где лежат ладони мужа.
– Валера, – чуть склоняю голову вперед, освобождая больше пространства для губ мужчины.
«Дашка, ты такая сладкая и пахнешь совсем по-другому, не так как раньше», – слышу его сдавленный шепот, и слезы вновь застилаю глаза.
Нет. Это неправда. Это не может быть правдой. Валера умер. Это всего лишь мое воображение. Нужно взглянуть страху в лицо.
Разворачиваюсь резко на месте и… мои губы оказываются в плену холодных губ мужа.
«Дашка, – прерывая поцелуй, говорит он, – мне так плохо одному, так одиноко, Даш, ведь все, что у меня было – ты и наш сыночек. Даш…»
Сердце подпрыгивает и уходит в пятки, когда из соседней комнаты слышу младенческий плач. Перед глазами все размыто от слез, не могу разобрать, стоит передо мной кто-нибудь или нет. И сердце рвется в соседнюю комнату. Я делаю шаг, и тут же холодным обручем на запястье смыкаются пальцы.