Страница 6 из 10
– Теперь я не уверен в своем предложении.
– Это как? – изумляюсь его отказу. – Это отказ? – уточняя уже вслух.
– Да.
Вот как. Такое твердое безапелляционное «да».
– Нет, – тут же парирую.
– Дарья, – он чуть склоняется вперед, от чего расстояние между нами сокращается, и у меня от этой близости учащается дыхание, – мне бы не хотелось вас огорчать, но угощать вас или нет решаю я.
Мне целая вечность понадобилась на то, чтобы понять, что мне только что сказал этот парень.
– Хам, – кидаю ему в лицо и вскакиваю со стула.
– Дарья, – слышу уже в спину, но меня это не останавливает, забираю с вешалки свой пуховик и вихрем вылетаю на улицу.
Колкий ветер тут же пронизывает меня насквозь, и я закутываюсь в пуховик. Оглядываюсь по сторонам. Этот район я совсем не знаю, нужно определиться в какую сторону идти. Слезы обиды катятся по щекам крупными каплями. Смахиваю их тыльной стороной ладони.
– Дарья…
Парень берет меня под локоть, но я дергаюсь и высвобождаю руку.
– Увольте от вашего общения, – в голове раздрай, не могу четко понять, что мне нужно сделать. Куда пойти, но самое главное – как добраться до дома без денег.
– Дарья…
Меня начинает трясти от этого голоса, который я уже ненавижу. Разворачиваюсь к нему и тыкаю пальцем в плечо.
– Если вы еще раз, Данил, произнесете мое имя, я за себя не ручаюсь, честно.
Он смотрит ошарашенно, но мне уже плевать – меня несет, пусть думает что хочет.
– Дар… – он останавливается на полуслове, потому что меня перекосило, – девушка, черт, что происходит? – он снова хватает меня за локоть, только уже захват более ощутимый, даже болезненный.
– Отпусти! Ты что творишь? – я бьюсь в его руках, пытаясь высвободиться, но, как назло, в этот момент поднимается настоящий ураган. Мои слова тонут в завываниях ветра, а полы пуховика раскрываются, и я задыхаюсь от промозглого холода.
Парень тащит меня за собой, не сбавляя скорости, и я ощущаю себя позади него развивающимся на ветру флагом.
– Пусти тебе говорят, не слышишь? – не оставляю попыток вырваться, а перехватившее стужей горло уже саднит.
Мы подходим к той же белой машине, и парень, пикнув сигнализацией, открывает дверь и засовывает меня внутрь в прямом смысле этого слова, захлопывает дверь и снова нажимает сигнализацию. Секунду прислушиваюсь к себе и к тишине в салоне машины —во мне бушуют эмоции, и все они как на подбор далекие от положительных. Кидаю взгляд на парня. Он обходит машину, а я за ним внимательно слежу, наощупь шарю по двери в поисках флажка, который открывает дверь с внутренней стороны, но, как назло, не могу найти его, отвожу взгляд от парня, чтобы посмотреть, где он есть, и не верю своим глазам – ничего. Вздох разочарования и злости вырывается изо рта. Раздается щелчок – слишком громко, и внутрь врывается поток холодного воздуха, я тут же дергаю ручку двери, но, как и следовало ожидать, она закрыта.
– Машина закрыта, вы не выйдите из нее до тех пор, пока я не открою, – его голос настолько спокоен, что меня это заводит словно по щелчку, хотя я и так абсолютно неспокойна.
– Выпусти меня немедленно! – продолжаю толкаться в закрытую дверь. – У вас нет никакого права удерживать меня! – я подозрительно смотрю на парня и тяжело дышу. – Это похищение?
– Думайте, как вам угодно, – и следом на мои колени ложится бутылка коньяка, – я просто помню, что в нашу последнюю встречу вы были беременны. А алкоголь беременным противопоказан, насколько мне известно.
Я, не ожидавшая ничего подобного, удивленно смотрю расширившимися глазами на парня. Такого от него я точно никак не думала услышать. Беру с бутылку и пытаюсь ее открыть. Пальцы дрожат – они еще не обрели полную чувствительность и срываются с крышки, не могу открутить, хотя и стараюсь изо всех сил.
– Слушайте…
Я аж вздрогнула от неожиданности, настолько увлекаюсь процессом, что забываю, где и с кем нахожусь. Он забирает у меня бутылку и помогает открыть, потом отдает обратно, и когда мои посиневшие пальцы смыкаются на горлышке, то не сразу отпускает, а изучающе смотрит на меня. В первые секунды мне кажется, что я сгорю со стыда, но спустя эти самые секунды меня отпускает. Дергаю бутылку на себя и где-то в подсознании понимаю, что это и есть возможный выход из сложной психологической ситуации. Ведь многие люди спасаются так – топят свое горе в алкоголе.
– А так и не скажешь, что вы любительница выпить.
Я давлюсь первым же глотком и закашливаюсь от того, что огненная жидкость обожгла не «то» горло.
– Господи, – наконец-то приведя дыхание в норму, могу говорить, – вас учили молчать? Зачем говорить под руку? И так пью без закуски, – бросаю на парня гневный взгляд.
– Вы, конечно, меня извините, Дарья, но, может, вашему поведению есть все же логическое объяснение?
Нет, ну это все рамки переходит.
– Откройте дверь, – смотрю ему прямо в глаза и вкладываю во взгляд столько негодования, что у самой глаза заболели.
– Извините, но нет, – вместо этого мужчина заводит мотор и трогается с места.
– Выпустите меня, – визгливые нотки проскальзывают в голосе.
– Не истерите, вон … – он кивком показывает на бутылку, – выпейте еще, я же обещал, что подвезу вас…
– Слушай, ты! – во мне закипает ярость, я до хруста в пальцах сжимаю горлышко бутылки, которую уже в мыслях размозжила о голову этого придурка, – я не просила о помощи, уяснил? А теперь останови машину, – зло шиплю и закручиваю отверстие горлышка крышкой, – и вот, держи коньячишко, я действительно не пью, а прежде чем делать какие-то выводы, нужно хотя бы немного узнать о человеке.
Данил поворачивает ко мне голову и вздергивает бровь.
– О-о-о, мы перешли на «ты»? О'кей, тогда давай, удиви меня, объясни, что же за непредвиденные обстоятельства заставили глотать коньячище НЕПЬЮЩУЮ беременную женщину?
Сжимаю челюсть так, что желваки натягиваются до боли. Хочу выплеснуть весь яд, что сейчас обжигает мне язык своей токсичностью. Я борюсь сама с собой. С одной стороны – хочется этому придурку доказать, что все его обвинения напрасны, с другой…
Снова откупориваю бутылку и делаю жадный глоток алкоголя, как будто ища в этом действии подсказку. Громко сглатываю и подношу к носу рукав куртки, втягиваю запах в себя. Черт, что же он такой крепкий. Слезы выступают на глазах, по пищеводу прокатывается огненный шар и бухается на дно пустого желудка. Через некоторое время понимаю, что в салоне так тихо, что слышу, как бешено стучит мое сердце. Откидываюсь на спинку кресла и осознаю, что расслабление пришло незамедлительно. Тогда делаю еще глоток…
– У меня больше нет ребенка, – произношу вслух безликим голосом, – замершая беременность на шести месяцах, – поворачиваю голову к Данилу, – мне кажется, это весомый повод, чтобы напиться, как думаете Данил?
– Мне очень жаль, – хриплым голосом произносит он, но в мою сторону так и не смотрит. Только губы поджал и взгляд вперил в лобовое стекло, сосредоточив все внимание на дороге.
Еще глоток обжигающей жидкости, касается моего желудка.
– А еще … – на миг замолкаю, – а еще четырнадцатого февраля у меня погиб муж. В нас врезался пазик, и его не успели вытащить из салона. Машина взорвалась… а меня … а меня успели… – чувствую как по щекам катятся слезы. Нервно вытираю их ладонью и лезу в карман поискать платок, но его, естественно, там нет. Зато звякнувшие ключи от нашей с Валерой квартиры напомнили о себе. – Вы не могли бы меня отвезти на Колокольную, 102? – всхлипываю и размазываю слезы по лицу.
Парень протягивает руку к бардачку и достает упаковку салфеток. Кладет мне на колени. Зажимаю бутылку между ног и, шурша упаковкой, вытаскиваю платочек.
– Мне жаль, что с вами такое произошло.
В голосе слышу сожаление, при этом ни грамма сочувствия, а если посмотреть в его лицо, то вообще может подуматься, что и сожаление показалось. На лице маска полного безразличия. Будто это для него и не трагедия вовсе, а так, рядовой случай. Мне с каждой пронзающей мозг мыслью становилось все хуже и хуже, и я перестала контролировать, сколько коньяка пью.