Страница 17 из 31
– Беллавин, вы где-то далеко. – Профессор стоял перед студентом.
Вспыхнул, встал:
– Простите меня, профессор. Я думал о том – родится ли когда-нибудь в России свой Ориген. Возможно ли покаяние всего народа… Но я, думая о своем, слушал вас.
– И вы можете передать хотя бы общий смысл сказанного мною?
– Да, профессор. Вы привели пример многословия Оригена и процитировали его: «Господь уснул». Такое удивительное и замечательное событие. Тот, Кто никогда не спал, погрузился в сон. Тот, Кто управляет небом и землею, уснул! Тот, Кто никогда не спит, представляется спящим! Да, Он спал телесно, но Своею Божественною силой возмущал море, поднимал волны, устрашал Своих апостолов, чтобы дать им потом доказательство Своего могущества. Иисус Христос спал по отношению к тому, подобно тому, как сидел у колодца, усталый от пути, пока был телом человеческим. Иисус спал, как человек, но силой Своего Божества Он возмущал море и потом утишал его. Он спал телесно, для того чтобы возбудить Своих учеников и сделать их бодрыми, а главным образом с целью научить нас, чтобы мы не допускали заснуть нашей душе, нашему уму и благоразумию, но чтобы бодрствовали во всякое время, прославляя Господа и прося у Него здоровья и жизни…
– Вы слышали и меня, и Оригена, – улыбнулся Антоний, – что же до ваших забот о российском Оригене, до мечтаний о всенародном покаянии… мне это близко… Поздравляю вас, такая филологическая память – дар… Но дар – это алмаз. Чтобы алмаз заблистал во всю свою красоту, его нужно огранкою и шлифовкою преобразовать в бриллиант. Огранка – наука, здесь многое зависит от учителей, а вот шлифовка – это ваш собственный труд.
Стремительные перемены
18 мая 1885 года, в День мученика Феодота Корчемника и семи дев-мучениц, ректор академии преосвященный Арсений, епископ Ладожский, постриг пятикурсника Алексея Храповицкого в монашеский чин, в мантию. Была суббота под воскресенье Всех Святых, в земле Российской просиявших.
Преосвященный Арсений нарек постриженника Антонием в честь преподобного Антония Римлянина. Может быть, потому, что преподобный отец прославился в Новгородской земле. Житие Антония Римлянина одно из самых мистических. Родился Антоний в Риме. В семнадцать лет, получив наследство умерших родителей, забил сокровища в бочку и пустил в море. Двадцать лет прожил в скиту, пока монахов не разогнали латиняне, бродил по свету, целый год спасался на берегу неведомого моря, на камне. 9 сентября 1105 года сей камень буря унесла в открытый простор и через день, под праздник Рождества Богородицы, поставила на берегу реки Волхов в трех верстах от Новгорода. Здесь Антоний основал Рождественский Богородицкий монастырь. Сюда и приплыла бочка, пущенная в море в юности. Рыбаки поймали.
Получив свое богатство во второй раз, Антоний истратил его с пользою, купил земли для монастыря и построил собор Рождества Пресвятой Богородицы. Сей собор и поныне стоит.
Новое имя Храповицкий принял как награду, пока еще не заслуженную.
В простых иноках ходил меньше месяца.
12 июня посвятили во диакона, 30 сентября – в иеромонаха. Ректор Арсений оставил Храповицкого в академии, а Синод пожаловал первой должностью – субинспектор Санкт-Петербургской духовной академии. Двадцатидвухлетний Антоний (Храповицкий) стал помощником сорокалетнего инспектора Антония (Вадковского).
Был удержан при академии и другой иеромонах – Михаил Грибановский.
Если Храповицкий принял свое назначение как должное, Грибановский попытался отказаться от желанного для многих места. Хотел уйти в монастырь, но Антоний (Вадковский) настоял не торопиться, не самовольничать. Грибановский поехал в Оптину пустынь, и знаменитый старец Амвросий благословил его служить в академии.
Вышло так, что очень скоро дальнейшее пребывание в родных стенах превратилось в пытку совести для Храповицкого. Ректор Арсений, пекшийся о спасении душ своего ученого юного стада, пользуясь особой близостью субинспектора к студентам, потребовал от него доносить обо всех, даже самых незначительных нарушениях дисциплины. Иеромонах Антоний тотчас написал в Синод прошение о переводе. Строптивца решили наказать. Отправили преподавателем неполной семинарии в Польшу, в Холм. Но неугоден стал и Арсений.
А тут еще на Духовную академию надвинулась тень позора. 3 марта 1887 года арестовали Новорусского, оставленного в прошлом году претендентом на кафедру, профессорским стипендиатом. Человек верующий, застенчивый, Михаил Васильевич никогда не участвовал в каких-либо протестах. Диссертацию писал о немецком психологе и педагоге Бонеке. От какой бы то ни было политики был всегда далек. Жил до пятого курса в академическом общежитии. И вот – заговорщик! На его квартире, в Парголове, нашли бутыль азотной кислоты для производства трех фунтов динамита. Динамит преступники приготовляли, чтобы начинить бомбы, предназначенные его величеству государю Александру III.
– Ужас! Ужас! – говорили в академии друг другу студенты и преподаватели. – Ужа-а-ас!
Злоумышленников и главу их, студента университета Александра Ульянова, полиция переловила 1 марта: убиенный государь Александр Николаевич Освободитель в день страшной смерти своей защитил с небес царственного сына от бомбы.
Судили покусившихся на жизнь помазанника Божьего 15–19 апреля. Пятерых приговорили к повешению, Михаила Васильевича Новорусского – к пожизненному заточению в крепости.
В апреле же состоялось перемещение Арсения (Брянцева). Поехал в Ригу, окормлять жизнь епархии.
Ректорское место освободилось для новой восходящей звезды – Антония (Вадковского).
Во-первых, он был своим человеком в доме обер-прокурора Константина Петровича Победоносцева. Супруга Победоносцева, Екатерина Александровна, души не чаяла в этом безупречной честности архимандрите, надевшем монашескую одежду не ради чинов и наград, а по несчастью. Архимандрит Антоний был так естественен, так искренен в каждом слове своем, в каждом движении – при его-то строгой красоте!
Во-вторых, Антоний соответствовал кадровой методе Победоносцева. Обер-прокурор не доверял монахам, надевшим черное со студенческих лет, двигал на высшие должности людей ученых или протопопов, принявших постриг по воле судьбы. Антоний (Вадковский) казался Победоносцеву чуть ли не идеальным претендентом на архиерейство.
Было и третье: новыми притягательными людьми умные царедворцы угощали своих высоких покровителей. Протопресвитер Иоанн Янышев, ревниво следивший за делами академии, по совету Константина Петровича представил инспектора Антония императрице Марии Федоровне. Императрица оценила ум, природную величавость, отменные манеры провинциала и ради испытания попросила помочь ей. Антоний помог: очень быстро и на высоком уровне поставил преподавание Закона Божьего в учебных заведениях ведомства ее императорского величества.
Помог заодно и Екатерине Александровне: написал устав для Свято-Владимирской женской учительской школы. Эта школа была детищем супруги обер-прокурора.
Вчерашний провинциал стал желанным человеком для высокородного чиновничьего Петербурга, началось восхождение.
В апреле 1889 года архимандрит Антоний указом государя Александра III был назначен ректором Санкт-Петербургской духовной академии, а уже 3 мая его хиротонисали во епископа Выборгского, викария Санкт-Петербургского.
Чуть ли не первым деянием нового ректора стало возвращение в академию Антония (Храповицкого), на должность доцента по кафедре Ветхого Завета.
Студентам быстрое возвышение Антония (Вадковского) казалось справедливым. Возвышение умного, не рвущегося к власти человека и впрямь было обнадеживающим…
Преосвященный считал непростительным держать замкнуто, отстраненно от мира духовные силы академии. Государству было трудно, ломка крепостнического строя протекала болезненно и долго. В городах и местечках как грибы поднимались заводы и фабрики. Среди капиталистов многие вышли из крестьян, вели дела до безобразия прижимисто, обирали рабочих. Озлобление выливалось в бунты. По всей России прокатилась молва о Морозовской стачке. Присяжные взяли сторону рабочих, царь в гневе упразднил сам институт присяжных. В Петербурге орудовали марксисты, прививали рабочим завезенный из Европы атеизм.