Страница 54 из 122
Хотя это только внешнее сходство. Многое уже поменялось в этом мире. Через полчаса любимая девушка будет меня радовать обещанным сюрпризом. Мы наверняка будем целоваться в её комнате, а то и, чем чёрт не шутит, удастся заняться более интересным делом.
На факультете активно работает сеть оформительских услуг, неформальная конечно, но главное то, что она работает. Меня уже год как печатают в газетах. Есть чем гордиться. Да и с финансами в этот раз всё очень даже неплохо.
Через полчаса я поднимаюсь по лестнице соседнего дома. В предвкушении свидания, сердце трепещет, как петух на заборе. Хотя, умом я понимаю, что волноваться, особо не стоит. Ум то стариковский и циничный, а тельце то молодое и палец предательски дрожит на кнопке звонка.
Дверь открывается практически сразу. Хозяин квартиры с супругой уже в прихожей. На Тришине импозантный замшевый пиджак и светлая рубашка с пёстрым шейным платком, на Галине Павловне вечернее платье. На шее блестит жемчуг вперемешку с шариками желтого металла.
— С Новым годом, с новым счастьем! — я обращаюсь к Ленкиным родителям, с немного растерянным выражением лица, — а Лена дома?
— Дома-дома, куда она денется? Спасибо за поздравления, тебя тоже с Новым годом, новых тебе удач, новых идей в новом году. Я бы с вами, молодёжь, посидел с удовольствием, но нас торопят, говорят, что машина уже стоит. Ты не видел белую «Волгу» внизу?
— Нет, не заметил. Но я и не присматривался, если честно.
В этот момент из своей комнаты выпархивает моя красотка. На ней лёгкое платьице цвета старого серебра с умопомрачительным вырезом. Меня, обалдевшего от её красоты, она выталкивает на площадку.
— Пусть предки оденутся, а то в наших коридорах так просторно, что даже одному человеку не повернуться.
— Как тебе платьице идёт! Я в восторге. Всегда восхищался твоим вкусом. Иди сюда быстрее, дай я тебя поцелую.
— Да, ну тебя, в любую секунду папка выскочит, ему такая наглость точно не понравится. Он у нас жуткий собственник.
Стоило ей произнести свою тираду, как и в самом деле, Александр Семёнович с супругой появились на пороге.
— Мы уезжаем, будем часов в пять или в шесть, может быть, а может… как пойдёт. Вы смотрите тут, без баловства! Лена, крепче шампанского, я тебе пить запрещаю. Всё! Еще раз с Новым годом! — с этими словами Александр Семёнович исчезает в лифте.
— Пошли скорее, чего стоишь, как истукан! Будешь тупить, никакого сюрприза не увидишь.
— Куда ты от меня убегаешь? Все уже ушли, мы можем спокойно поцеловаться. Ты так соблазнительна, что у меня просто нет слов.
— Хи-хи-хи, — раздаётся ехидное хихиканье из глубины квартиры. Она уже проскользнула домой, и я слышу только какой-то шорох из гостиной. — Иди сюда, покажу, что мне предки подарили.
Я возвращаюсь к реальности, беру себя в руки и уже спокойно прохожу в зал. При этом я чуть не сталкиваюсь с Ленкой, которая, пятясь, тащит по полу какую-то коробку.
— Отойди! — пытаюсь я её отстранить, — Нельзя сразу сказать, что нужно коробку принести? Ох уж мне эти советские женщины, с юных лет норовят коней на скаку… Куда нести?
— Что ты ворчишь? Вот, на столик журнальный ставь. Хотя, нет, подожди. Сначала давай распакуем, достанем из коробки аппарат, а его уже поставим на столик.
Картонный ящик, внутри которого — «сюрприз», уже вскрыт. Проигрыватель «Арктур-002» высшего класса, производства Бердского завода «Вега». Очень неплохая игрушка даже по мировым стандартам.
— Классная штука! Правда, же? Папа что-то там у них в Бердске оформлял, так ему эту машинку настроили по высшему разряду — тараторит Ленуся. — Даже поставили алмазную иглу!
Я водружаю «вертушку» на журнальный столик. Колонки пока ставим у противоположной стены. Достаю прилагающуюся фурнитуру и, наконец, включаю красную кнопку на передней панели проигрывателя. В уголке деки вспыхивает огонёк сигнала подключения, аппарат готов к работе.
— Лена, у тебя Бах, который Иоганн Себастьян есть? Это же стерео высшего класса, поэтому через него надо крутить объёмные вещи.
— Забыл что-ли, с кем дружишь? Конечно, есть, сейчас принесу, — буквально через пару секунд Леночка возвращается с целой кипой дисков. Тут и Бах, и Вагнер, и Сибелиус.
— Токката и фуга ре-минор, надеюсь, пойдёт?
— Которая самая известная? Давай попробуем. — Я вспоминаю, что эта мощная вещь всё внутри сотрясает, когда в органном зале звучит. Как раз и сравним мощность звучания «консервированной» музыки с воспоминаниями о «свежей».
— Мне тоже Бах по кайфу. Кстати, мы же с тобой ещё за Новый год не выпили. Наливай быстрее! Конфетками твоими закусим.
Пока Борис разливает пузырящуюся жидкость по бокалам, я гашу верхний свет. Остаётся только ёлочная гирлянда и голубоватый экран телевизора. Блики гирлянды играют в бокалах разноцветными звёздочками. От предвкушения близости с любимым у меня как-то неровно бьётся сердце, а мысли всё время проваливаются в воспоминания о наших сладких приключениях в Питере. Внизу живота нарастает волна густого тепла.
— Лена, я поднимаю этот бокал, — что-то его заносит в патетику, — за то, чтобы нашим планам ничего не мешало. Как бы не играла нами извилистая река жизни, пусть мы навсегда останемся добрыми друзьями. Я тебя люблю и хотел бы, чтобы это чувство осталось со мной навсегда, независимо ни от чего. — К счастью, окончание Борькиного спича тонет в грохоте баховской токкаты.
— Я тебя тоже, — шепчу я, нежно касаясь губами его уха.
Бах, включенный на полную мощность, сотрясает стены квартиры. Беспредельная мощь музыки усиливается отличными динамиками.
Холодные иголочки шампанского покалывают язык. Закусывать мне не хочется. Я легко касаюсь пальцами Бориной руки.
— Потанцуем? — у меня перехватывает голос, и от этого шёпот получается таким, что возбуждает даже меня саму.
— Под Баха?
— Чем тебе Иоганн Себастьян не угодил? Раз он играет, значит, под него можно танцевать, почему нет? — Я кладу руки ему на шею.
Мы медленно покачиваемся, тесно прижавшись, друг к другу. Губы наши сомкнулись, а руки становятся всё смелее и смелее. Мерцает по стенам свет ёлочной гирлянды. Кажется, что всполохи сливаются с космической музыкой. Шампанское слегка ударяет в голову. В животе порхают бабочки. Борька времени тоже не теряет. Его руки уже проникли под платье.
…
Как мне это нравится! Особенно когда теряется ощущение времени. То ли минута, прошла то ли час не имеет никакого значения.
Я полностью поглощена процессом, голова откинута, руки упираются в его колени, всё тело просто горит от возбуждения. Борька вдруг начинает меня спихивать, но это уже не может помешать. Удар тока, страшной силы проходит от ног до корней волос.
— М-м-м-м-мама, ма-а-а — ма-а-а-чка. А-а-а, — вырываются из меня самопроизвольно.
И тут в коридоре вспыхивает свет.
— Я здесь, доченька, — раздаётся мамин голос.
Картина Репина — не ждали…
На вечеринке в Доме художников Саша внезапно поругался с Омбыш-Кузнецовым. Больше он не захотел находиться в этом, как он выразился — «гадюшнике», и нам пришлось ловить попутку и возвращаться домой. Не знаю, может он что-то почувствовал, но когда мы вошли в тёмный коридор из полумрака гостиной вдруг раздался дикий стон нашей любимой девочки.
Тёмная комната, по стенам и потолку — отблески цветных огоньков ёлочной гирлянды. Мягкая мелодия Поля Мориа наполняет пространство квартиры… А на диване абсолютно голая дочь с растрепанными волосами стоит на коленях, упираясь в мужские ноги, и громко кричит не то от боли, не то от наслаждения… Такая картина любых родителей введёт в ступор.
— Что здесь происходит!? — загремел возмущенный бас моего благоверного. — Быстро привели себя в нормальный вид и… — он не знает, что следует делать дальше. — и марш на кухню, там поговорим.
— Папа, выйди немедленно, дай нам одеться, — Ленка, быстро приходит в себя и удивительно спокойна. Её мужчине в этот момент не позавидуешь. Он же не видит ничего из-за её спины. Только возмущённый рык хозяина квартиры. Интересно, с кем она? Не с Борей же, он же ребёнок совсем.