Страница 47 из 95
- Я не закончил,- Голос ле Мор замораживал,- имейте терпение. Итак, вы отдаете мне свой Дар, я вам - мужа и свое покровительство, когда стану Верховным магом. Деми, кстати, согласился почти сразу на аналогичное предложение.
- Деми ничего не теряет, а только приобретает. Я же теряю все.
- Я могу донести в Совет, что у вас незарегистрированный Дар, а это - огромный штраф. Вы окажетесь нищей уже завтра. У меня уже есть свидетели, я ничего не говорю просто так.
Мне было плохо, настолько плохо, что еще чуть- чуть, и я отключусь. Разговор с графом сил не прибавлял. У меня нет никаких козырей, а он подготовился заранее. Я решила упасть в обморок, нужно было прервать это избиение младенцев. Я несколько раз прерывисто вздохнула и опустилась на пол, закрыв глаза.
- Что за…- послышалось у меня над ухом. Затем прозвучали шаги к двери, звук открываемой щеколды, и уже на грани, где-то в коридоре, я услышала взволнованный женский голос:
- Ну как, дорогой? Все получилось?
И вот тут, мне захотелось завыть, громко и во весь голос, ибо голос в коридоре принадлежал моей тетушке.
Как? Зачем? Не может быть! Не может быть! Не может!!! У меня в голове что- то взорвалось, и я, действительно, ушла в небытие.
***
Очнулась от того, что меня щедро поливали водой. Надо мной стоял ле Мор.
- Прекратите ваши трюки. Мы договорим, и сделаем это сегодня. Я занятой человек, и так много времени с вами потерял.
Вся моя ночная рубашка была мокрой, болело все тело, особенно голова. «Я осталась одна в этом мире»,- это первая мысль, которая посетила меня после обморока. Пришла паника. Чем больше я пыталась сосредоточиться, тем меньше мне это удавалось. Очень хотелось увидеть тетку, спросить ее: «За что?»
Вернер продолжал что-то вещать, я уже не слушала его. «Это был заговор,- сказала моя интуиция.-Диана ты - дура, как можно было это не заметить? Ты осталась одна в этом мире. А раз сейчас ничего не можешь сделать, значит, надо выиграть время. Вернера я выслушала, теперь нужно послушать тетушку. Может быть она, как и я, оказалась в безвыходном положении и ничего не смогла противопоставить этому интригану? Вместе мы что-нибудь придумаем». Я подняла глаза на вещающего графа и четко произнесла:
- Позовите тетю, я буду говорить только с ней.
- Что за…? - выругался ле Мор.- Какую тетю? Она у себя дома, мы отвезли ее. Она же прислала вам вазу?
«Вазу, вазу…» Значит, они никуда не уезжали, и я нахожусь в подвалах особняка графини ле Шосс. Никогда мне не приходило в голову спуститься в ее доме в подвальные помещения, разве я могла подумать , что однажды стану здесь пленницей. А может быть, я в другом месте, а за вазой они, действительно, ездили? Не важно. Пока я не узнаю, что мне скажет тетя, я ничего не смогу придумать.
- Я знаю, что она здесь. Позовите.
Граф постоял с минуту, посопел надо мной:
- А, ладно, извольте.
Он открыл дверь и позвал:
-Вивьен, зайди.
«Дорогой», «Вивьен». Плохо, очень плохо. Вошла тетя в своем обычном наряде, чистенькая и сверкающая, как с картинки. Она подошла к Вернеру и взяла его за руку:
- Дорогой, выйди. Нам нужно поговорить с племянницей.
И так она сказала это «с племянницей», что я сразу поняла - они сообщники. Что-то во мне умерло, на сердце наступила пустота, и пришла безысходность. Вернер вышел.
- Удивлена? - не подходя ко мне, издалека произнесла тетка.
- Удивлена, - эхом повторила я.
-Тебе не холодно? Принести что-то теплое?
- Я не чувствую холода. Спасибо.
Повисла тишина. Тетя смотрела на меня, я на нее снизу-вверх.
- Ты хотела поговорить? Говори.
- Почему? - я смотрела на тетку так, как будто видела ее впервые.
Женщина в расцвете сил, красивая, веселая, обворожительная в общении. Она всегда была добра ко мне, я ей рассказывала каждую мелочь из своей жизни, я ей верила как самой себе, а сейчас, после смерти отца, у меня не оставалось в этом мире человека более родного и дорогого. Почему она предала меня?
- Почему я с Вернером, а не с тобой?- холодно спросила меня тетка.
-Да.
-Ты меня никогда не слышала, Диана. Я, я, я …. А я? Ты одарена всеми талантами, за что ни возьмешься - все у тебя получается, у тебя могучий Источник, Дар Хамелеона, была любовь Хельмута, Родстер от меня переметнулся к тебе. Ты захотела побаловать себя театром, сделала это играючи, а в результате - десятки людей плакали на той твоей премьере – это снова большое везение. Ты постоянно рассказывала мне о своих победах, я жила твоей жизнью, а попробовала бы ты жить так, как я. В нашей семье Дар достался твоей матушке, она старшая, вся любовь и внимание, соответственно, тоже доставались ей. Я же была младшей бесталанной дочерью, которая подбирала объедки за старшей сестрой. Донашивала за ней старые платья, подбирала за ней крохи родительской любви.