Реквием по Германии

Ну, разразился грандиозный скандал. Американскому Верховному комиссару пришлось кое-кому дать под зад за плохую охрану семьсот девяносто шестого. Они отдали под суд лейтенанта и разжаловали сержанта в рядовые. В результате всего этого я, в глазах Штифтсказерне, стал как бы прокаженным оттого, что являюсь сотрудником СКР. Ты - немец, тебе, наверное, трудно все это понять.

- Напротив, - сказал я, - обращение, точно с прокаженными, мы, капустники, очень даже хорошо понимаем.

Глава 17

Вода со Штирийских Альп в кране была чище, чем скрип пальцев дантиста. Я подошел к телефону в гостиной, держа в руке полный стакан, который набрал в ванной, и в ожидании, пока фрау Блум-Вайс соединит меня, потихоньку потягивал из него воду.

- Ну, доброе утро, - поприветствовал меня Шилдс с преувеличенным энтузиазмом. - Надеюсь, я не вытащил тебя из постели?

- Я как раз чистил зубы.

- Как ты себя сегодня чувствуешь? - спросил он, не торопясь переходить к главному.

- Голова чуть побаливает: я выпил слишком много любимого ликера Белински, а так ничего.

- Что ж, во всем виноват фен, - предположил Шилдс, намекая на не по сезону теплый и сухой ветер, который время от времени дул с гор. - В этом городе все сваливают на него самые невероятные поступки. А я только одно заметил: из-за него конское дерьмо сильнее, чем обычно, воняет.

- Очень приятно снова говорить с вами, Шилдс, но чего вы все-таки хотите?

- Твой друг Абс не попал в Мюнхен. Мы совершенно уверены в том, что он сел на поезд, только по прибытии его не оказалось.

- Может быть, он сошел где-нибудь по пути?

- Единственная остановка этого поезда - в Зальцбурге, и мы там тоже следили.

- Возможно, кто-нибудь сбросил его с поезда. - Я-то хорошо знал: подобное случается.

- Только не в американской зоне.

- Ну, она начинается лишь с Линца, а до вашей зоны более ста километров русской Нижней Австрии. Вы сами сказали, что уверены: в поезд он сел. Что же еще остается предположить? - Тут я вспомнил мнение Белински о ненадежности военной полиции США. - Конечно, он мог просто-напросто ускользнуть от ваших парней, оказался слишком умным для них.

Шилдс вздохнул.

- Когда-нибудь, Гюнтер, когда ты не будешь так занят делами своих старых товарищей-нацистов, я отвезу тебя в лагерь для перемещенных в Аухофе, и ты сможешь увидеть всех тех нелегальных еврейских эмигрантов, которые тоже думали, что они умнее нас. - Он засмеялся. - При условии, если ты не боишься, что тебя может узнать кто-нибудь из заключенных концлагеря. Вот была бы потеха оставить тебя там! Этим сионистам не хватает моего чувства юмора по отношению к СС.

- Мне бы, конечно, его там тоже недоставало.

В дверь мягко, почти украдкой, постучали.

- Послушайте, мне пора идти.

- Смотри только, где идешь. Если я хотя бы заподозрю, что учуял дерьмо на твоих ботинках, тут же засажу в тюрьму.

- Но, может быть, то, что вы учуете, будет всего лишь фен.

Шилдс громогласно засмеялся и повесил трубку.

Я пошел к двери и впустил маленького юркого человечка, при виде которого мне вспомнилась висевшая в столовой гравюра с портрета кисти Климта. На нем был коричневый плащ с поясом, чуть коротковатые брюки, из-под которых виднелись белые носки, и едва прикрывавшая длинные светлые волосы маленькая черная тирольская шляпа, увешанная значками и перьями. Несколько не к месту он закутал руки в большую шерстяную муфту.

- Что ты продаешь, симулянт? - спросил я его.

Юркий сразу стал подозрительным.

- Вы разве не Гюнтер? - медленно сказал он невероятно низким голосом, напоминающим звуки фагота.

- Расслабься, Гюнтер. А ты, должно быть, личный оружейный мастер Беккера?

- Точно. Меня зовут Руди. - Он поглядел вокруг и оживился. - Вы один в этом бункере?

- Как волосок на соске вдовы. Ты принес мне подарок?

Руди кивнул, хитро улыбаясь, вытащил из муфты руку, в которой сжимал револьвер, и направил его на мою утреннюю булочку. После короткой неприятной паузы его улыбка стала шире, и он, разжав руку, принялся покачивать оружие на указательном пальце.

- Если я собираюсь задержаться в этом городе, мне придется привыкнуть к такому весьма своеобразному юмору, - проворчал я, забирая у него револьвер. Это был "смит" 38-го калибра с шестидюймовым стволом, на котором четко читались выгравированные слова: "Военный полицейский".

- Полагаю, прежний владелец-полицейский разрешил тебе взять его в обмен на несколько пачек сигарет. - Руди попытался что-то сказать, но я его опередил. - Послушай, я просил у Беккера чистый пистолет, а не "вещдок А" в деле об убийстве.

- Да это новый пистолет! - негодовал Руди. - Загляни в ствол.

Он еще в масле, из него ни разу не стреляли. Клянусь, наверху еще даже не знают, что он пропал.

- Где ты его взял?

- На складе оружия. Честно, герр Гюнтер. Этот пистолет чист, чище в наше время не бывает.

Я неохотно согласился:

- Ладно. Патроны принес?

- Здесь шесть, - сказал он, достал другую руку из муфты и выложил жалкую пригоршню патронов на сервант рядом с двумя бутылками от Тродл. Вот.

- Ты что, их на паек выменял?

Руди пожал плечами:

- Боюсь, это все, что я могу сейчас достать.

Он облизнулся, глядя на водку.

- Я уже позавтракал, но ты угощайся.

- Разве что немного согреться, да? - оживился он и, суетливо налив полный стакан, залпом выпил.

- Давай не стесняйся, выпей еще. Я никогда не мешаю, если человеку хочется выпить. - Прикурив сигарету, я отошел к окну. Снаружи с крыши террасы свисали сосульки, похожие на дудки Пана. - Особенно в такой прохладный день.

- Спасибо, - сказал Руди, - большое спасибо. - Он слегка улыбнулся, налил второй стакан уже спокойнее и медленно его выпил. - Как дела? Я имею в виду расследование.

- Если у тебя есть идеи, с удовольствием их выслушаю. В данный момент нельзя сказать, что рыба прямо-таки выпрыгивает из реки на берег.

Руди сгорбился.

- Мне представляется, что этот американский капитан, ну, тот, что сел на семьдесят первый...

Он замолчал, а я тем временем сообразил, что семьдесят первый - это трамвай, который идет к Центральному кладбищу, и понимающе кивнул.

Руди продолжил: