Реквием по Германии

- Иногда, - сказал я. - Когда тороплюсь на поезд или стараюсь протрезветь.

- Линден, бывало, молился Святому Антонию, - заметил американец. Полагаю, он - покровитель заблудших душ.

"Интересно, он что, пытается говорить загадками", - подумал я и ответил:

- Я ему никогда не молюсь.

Вслед за мной он вышел на дорогу, которая вела к часовне. Это была длинная аллея, обсаженная безжалостно подрезанными деревьями, и комочки снега в развилках похожих на канделябры ветвей напоминали огарки оплывших поминальных свечей.

Указывая на одну из припаркованных машин, "мерседес", он спросил:

- Вас не подвезти в город? У меня здесь машина.

Я действительно был неважным католиком. Убийство людей, пусть даже и русских, - огромный грех, и его не так-то просто объяснить Создателю. Тем не менее мне вовсе не нужно было обращаться за советом к Святому Михаилу, покровителю полицейских, чтобы распознать сотрудника военной полиции.

- Вы можете подбросить меня до главных ворот, если хотите, - услышал я собственный ответ.

- Конечно, залезайте.

На похороны и их участников он уже не обращал никакого внимания. Теперь его интересовало новое лицо, то бишь я. Возможно, во мне он увидел человека, способного пролить хоть какой-то свет на кромешную тьму всего этого запутанного дела. Интересно, что бы он сказал, узнай о том, сколь мои намерения совпадают с его собственными и что в первую очередь из-за эфемерной надежды на подобную встречу я и пришел на похороны Линдена.

Американец ехал медленно, как будто двигался в похоронном кортеже, без сомнения надеясь протянуть время, чтобы узнать, кто я и почему оказался возле могилы Линдена.

- Меня зовут Шилдс, - начал он. - Рой Шилдс.

- Бернхард Гюнтер, - ответил я, решив его не дразнить.

- Вы из Вены?

- Нет, я родился в другом месте.

- А где?

- В Германии.

- Я сразу усомнился, что вы австриец.

- Герр Линден, - спросил я, сменив тему, - был вашим близким другом?

Американец засмеялся и отыскал сигареты в верхнем кармане своей спортивной куртки.

- Линден? Да я его вообще не знал.

Он вытащил зубами сигарету, а затем передал пачку мне.

- Его убили несколько недель назад, и мой шеф счел нелишним, чтобы я представлял наш отдел на похоронах.

- А какой отдел вы имеете в виду? - спросил я в полной уверенности, что знаю ответ.

- Международный патруль. - Прикурив сигарету, он передразнил манеру американских радиодикторов: "Для вашей безопасности звоните А29500". Затем он передал мне книжечку спичек с рекламой клуба "Зебра". - Напрасно, по-моему, потратил драгоценное время, проделав весь этот путь сюда.

- Не так уж и далеко, - парировал я и добавил: - Наверное, ваш шеф предполагал, что здесь, на кладбище, может появиться убийца.

- Да нет, черт побери! - рассмеялся он. - Этот парень уже в тюрьме. Просто наш шеф, капитан Кларк, из тех, кто любит до мелочей соблюдать протокол. - Шилдс свернул на юг, к часовне. - Господи, - пробормотал он, ну и местечко! Смахивает на какое-то дурацкое футбольное поле. Знаете, Гюнтер, дорога, с которой мы только что свернули, длиной почти в километр, и причем прямая как стрела. Я заметил вас, когда вы еще были в паре сотен метров от похоронной процессии Линдена, и подумал: "Этот человек торопится присоединиться к нам". - Он будто усмехнулся своим мыслям. - Я прав?

- Мой отец похоронен недалеко от могилы Линдена. Но, добравшись туда и увидев военных, я решил вернуться позже, когда будет поспокойнее.

- Вы проделали весь этот путь и не принесли венок?

- А вы принесли?

- Конечно, принес. Он обошелся мне в пятьдесят шиллингов.

- Обошелся вам или вашему отделу?

- Мы вообще-то пускали шапку по кругу.

- И после этого вы спрашиваете меня, почему я не принес венка?

- Да ладно, Гюнтер, - засмеялся Шилдс. - Все вы замешаны в каком-нибудь жульничестве: либо вымениваете шиллинги на доллары, либо торгуете сигаретами на черном рынке. Знаете, я иногда думаю, что австрийцы, нарушая закон, получают куда больше, чем мы.

- Это оттого, что вы полицейский.

Мы миновали главные ворота на Симмерингер Хауптшрассе и остановились напротив трамвайной остановки, где уже несколько человек прицепились в поручням переполненного трамвая, словно выводок голодных поросят к брюху свиньи.

- Так вы действительно не хотите, чтобы я вас подбросил? - спросил Шилдс.

- Нет, спасибо. У меня тут дело к каменотесам.

- Ну что ж, это ваши похороны, - сказал он с ухмылкой и умчался прочь.

Я пошел вдоль высокой кладбищенской стены, где, казалось, обосновались все венские рыночные цветочницы и каменотесы. Вскоре меня остановила старая женщина жутковатого вида. Она протянула восковую свечку и спросила, не найдется ли у меня огня.

- Вот, пожалуйста, - сказал я, протягивая ей шилдсовские спички.

Когда она попыталась оторвать только одну, я сказал, что она может взять всю книжечку.

- Мне нечем заплатить вам за нее, - ответила женщина с искренним сожалением.

Я точно знал: мы с Шилдсом непременно встретимся снова, так же как можно быть уверенным, что человек, ожидающий поезд, непременно посмотрит на часы. Но как же я хотел, чтобы он оказался рядом со мной именно в этот момент и я мог бы показать ему австрийскую женщину, которая не в состоянии заплатить за спички, не говоря уже о венке стоимостью в пятьдесят шиллингов.

* * *

Господин Йозеф Пихлер оказался типичным австрийцем, меньше и тоньше среднего немца, с бледной, нежной на вид кожей и редкими, какими-то недоразвившимися усами. Виноватое выражение на его вытянутом, точно собачья морда, лице придавало ему вид человека, изрядно перебравшего чересчур молодого вина, которое австрийцы, по-видимому, считали пригодным для питья. Когда я увидел его, он стоял в своем дворе, сравнивая набросок надгробия с уже выполненной в камне работой.

- Да благослови вас Господь! - угрюмо сказал он мне вместо приветствия.

Я ответствовал в том же духе.

- Вы господин Пихлер - прославленный скульптор? - спросил я, вспомнив утверждение Тродл, что у жителей Вены прямо-таки страсть к помпезности, титулам и лести.

- Да, - ответил он с изрядной долей гордости в голосе. - Может быть, галантный джентльмен хочет сделать заказ? - Он говорил так, будто был по меньшей мере хранителем художественной галереи на Доротеергассе. - Взгляните на этот прекрасный надгробный камень. - Он указал на большую плиту отполированного черного мрамора, на которой золотом были выведены имена и даты. - Желаете что-нибудь мраморное? Высеченную из камня фигуру? Может быть, статую?