Страница 5 из 11
Стены были сплошь завешаны холстами, при этом невозможно было разобрать, что именно изображено на каждом из них – «картины», очевидно, создавались путем выдавливания на поверхность толстого слоя краски и последующего ее размазывания пальцами, кистями и всем, что под руку попадется. Помнится, как-то я была на представлении в дельфинарии, и там главным номером было рисование картин дельфинами. Умные млекопитающие выпрыгивали из воды, набирали на хвост краску и швыряли ее на бумагу. Потом «шедевры» продавались посетителям на память – и причем за кругленькую сумму. Вот живопись сия и напоминала мне те самые картины дельфинов. Одно дело, если животное брызгается краской – да, это мило и забавно, однако когда подобное вытворяет разумный человек – это по меньшей мере кажется странным.
– Это ваши работы? – Я кивнула в сторону стены, ожидая услышать, что Вольдемар скажет, будто скупил произведения трехлетних детей, которым в руки попались тюбики с масляными красками. Сделал это, так сказать, благотворительности ради. Помог детскому дому, скажем, или совершил столь широкий жест ради поощрения детского творчества. Однако художник гордо подбоченился и, исполненный пафосного достоинства, кивнул.
– Да, это мои произведения, – самодовольно заявил он. Наверняка подумал, что я поражена подобным великолепием и только и мечтаю заполучить автограф выдающегося живописца. – Названия к ним скоро будут готовы, пока руки не доходят. Эти картины созданы мною за последний год. У каждой из них своя история, свое настроение. Но их трудно понять человеку малообразованному и ничего не смыслящему в живописи. Это знаете, как говорят, некоторые люди просто не доросли до понимания высокого искусства. Над каждым моим полотном надо думать, включать свой мозг, понимать каждый мазок… Увы, наше общество не столь образованно, большинство жителей нашего города – несчастные мещане, которые понимают лишь «открытки» – пейзажики там всякие и прочий ширпотреб. Но так было во все времена – гениев никогда не понимали.
– Ну-ну. – Я перевела взгляд на пол, где штабелями стояли холсты, также перемазанные краской. Видимо, не хватило места на стенах, вот Вольдемар и расставил их возле стен, прикрывая холстами разбросанные вещи. На ум пришли строки из советского мультфильма «Простоквашино»: «От этой картины есть толк – дырку в стене закрывать». Вот и полотна Вольдемара Огородникова закрывали если не дыры в стенах, то гипербеспорядок в комнате. Трудно поверить, но за обилием хлама можно было разглядеть вполне приличную мебель: шкафы, сервант с посудой (хотя она и стояла нетронутой, зато полки были покрыты толстым вековым слоем пыли), книжный шкаф… В середине гостиной располагался длинный прямоугольный стол, на котором живописно возлежали перепачканные миски с остатками салатов, грязные тарелки, опять же пустые бутылки с шампанским и даже чей-то фужер с остатками какого-то спиртного. Судя по состоянию стола, тут пиршествовала целая толпа – человек двадцать, а то и больше. И как они только поместились здесь? Среди гостей торжества явно находилось если не несколько, то хотя бы одна дама – иначе откуда в квартире взяться тюбику губной помады и вышеупомянутому женскому шарфику? Я предположила, что Вольдемар Огородников живет один, без супруги. Если, конечно, эта квартира – место его постоянного проживания. Но что, если я нахожусь сейчас в мастерской художника? Вот и объяснение беспорядку, обычно так всегда и бывает у творческих людей… Я решила внести ясность в свои предположения:
– Скажите, Вольдемар, вы тут живете? Или только работаете? Эта квартира – ваша мастерская?
– И да, и нет, – неопределенно хмыкнул живописец. – Я здесь одновременно и живу, и пишу свои картины. У меня есть возможность снять мастерскую, как это заведено у художников, но мне не хочется этого делать. Знаете ли, я пишу по вдохновению – скажем, представьте себе, вот сижу я дома, обедаю или пью утренний кофе. И тут – раз, пришла в голову идея! Мне надо срочно воплотить ее на холсте, срочно поймать музу – иначе она улетит, и все! Гениальное творение никогда не родится, понимаете? А теперь подумайте: разве удобно всякий раз, как только придет идея, бежать в мастерскую, даже если она находится в соседнем доме? А я, между прочим, готов работать даже рано утром или поздно ночью. Иногда случается – снится мне сон. Знаете, такой… Яркий, красочный сюр, как у Сальвадора, или что-то… гм, языческое, древнее, как магия… Я даже глаза разлепить не успеваю, а уже – за кисть и палитру… И пишу, пишу всю ночь напролет, пока не изолью все свои видения на холст. Поэтому у меня в моем доме всюду лежат холсты разных размеров – ведь не всегда композиция уместится в тот или иной формат… Эх, да вы, наверно, не поймете, раз вы не художник…
– Да уж, куда мне, – язвительно хмыкнула я. – Ладно, как я понимаю, живете вы один? Семья у вас есть? Жена, дети, родители?
– Пока жены нет, – покачал головой Огородников. Видимо, хотел добавить жесту трагичности, но получилось как-то нелепо и смешно. – Но у меня есть дама сердца. Она поклонница моего таланта. И, кстати говоря, именно она и послужила мне моделью для картины «Богиня огня», которую я и прошу вас отыскать!
– Понятно, – кивнула я. – А у вас есть фотография этой картины? Мне же надо знать, как она выглядела…
– О ней собирались даже в нашей газете писать, в «Тарасовских вестях», – гордо заявил Вольдемар. – Только пока не успели… Увы…
Ну-ну, вспомним анекдот про ребенка-пессимиста и оптимиста. Первому подарили игрушечную лошадку, а второму – конский навоз. Так вот, пессимист сокрушался: «Лошадка игрушечная, а я хотел настоящую!» А оптимист порадовался: «А у меня – настоящая, только убежала!» Прямо в точку, как раз про Огородникова!
– Покажите фотографию, если у вас есть. – Я не стала цитировать анекдот, дабы Вольдемар Огородников не разобиделся. Тот достал современный смартфон и ткнул пальцем в снимок.
– Вот она. Эх, только фотография не передаст всей экспрессии, всей динамичности, живости… Если бы вы увидели эту картину вживую, то уверен – стояли бы возле нее как завороженная! Она на всех такое впечатление производит – в ней что-то есть… такое, знаете, магическое, загадочное…
Может, зря я так насмехаюсь про себя над художником? Кто знает, вдруг эта самая картина и впрямь получилась у него нормальной? Он же является председателем тарасовского Союза художников, и я ни за что не поверю, что у нас в городе с искусством настолько все плохо, раз подобную огородниковскую мазню принято называть шедеврами. В нашем Тарасове имеется и художественное училище – мне довелось там побывать, нормальные натюрморты, портреты выставлены… На что уж я живописью никогда не интересовалась, но какие-то представления о хороших картинах у меня все же есть! Да и в музее художественном я тоже была, не все так плохо с Таней Ивановой, у которой аналитический мозг и математические способности!
Однако на фотографии я увидела лишь хаотичные красно-желтые мазки, которые к краям становились темнее и приобретали коричневый цвет. Мне еще раз пришел в голову вопрос: а чем размазывает краску Огородников? Явно не кистью. И даже не пальцами. Может, ногами? Встает на холст и выделывает на нем танцевальные па, изобрел, так сказать, новое направление в искусстве…
– А почему картина называется «Богиня огня»? – поинтересовалась я, стараясь скрыть свое скептическое отношение к произведению «гения». – Вы говорили, что вас вдохновила на картину дама вашего сердца? Вы ее тут изобразили, да? На фотографии мелко просто, лица не видно…
– Ну конечно же, здесь я и запечатлел мою будущую супругу! – с энтузиазмом закивал Вольдемар. – Видите, да? Ее глаза, улыбка, выражение лица… Она как огненная фея, огненное безумие, воплощение экспрессии, чувственности и страсти. Я подумываю о новой работе, которую назову «Испанская феерия». Я на ней изображу Елену в образе жгучей испанки, знаете, как она танцует? И красное платье, и алая роза в черных волосах… Это будет тоже шедевр современного искусства, вот увидите! За мою работу будут драться все музеи нашей страны, нет, я отвезу ее за рубеж, на всемирную выставку…