Страница 4 из 10
Но вот, наконец, распогодилось и похолодало. Прозрачный, звонко хрустящий лёд, затянувший лужицы, отражал яркое, мартовское солнце, и воробьи, сидя на проводах подобно нотам, громко и заливисто чирикали, приветствуя наступающую весну.
Анна Егоровна шла, радуясь ясной, свежей погоде и предстоящей после перерыва встрече с книгами. В магазине, подходя к заветному закутку со стеллажами, она встретила рабочего, который почти месяц назад, когда она впервые взяла книгу и начала читать, поднял с пола её упавшие очки. Он, как и тогда, катил за собой тележку с продуктами и, увидев её, приветливо поздоровался:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – эхом повторила Анна Егоровна и, подойдя к стеллажам с книгами, остановилась, поражённая увиденным.
В проходе, около торцов двух рядом стоящих стеллажей стоял диван, но то был особенный диван. Основанием его служили два поддона, поставленные друг на друга, вернее, это был один квадратный поддон, распиленный пополам и соединённый половинками. Второй, точно такой по размерам поддон был приставлен и закреплён
сзади двух предыдущих. Таким образом, получился диван с высокой спинкой, но, чтобы сидеть не на досках, а на чём-то мягком, поверх сиденья был положен матрас оранжевого цвета, и такой же матрас был прикреплён сзади, образуя спинку. Удивительно, но эти матрасы точно подходили к размерам поддонов и выглядели как новые.
– Анна Егоровна, – вдруг услышала изумлённая женщина.
Около неё стояла соседка Вера Кузьминична.
– Какой странный диван, похоже, его недавно сделали. Посмотрите, записка, – соседка взяла лист бумаги, лежавший на диване. – Это для вас, Анна Егоровна. Называют вас по имени-отчеству.
– Откуда же узнали моё имя?
– Наверное, случайно слышали в магазине. Вот я, к примеру, не один раз встречала вас и звала по имени-отчеству. Возьмите, – она протянула записку.
Надев очки, женщина прочитала:
«Анна Егоровна, пожалуйста, не стесняйтесь, этот диван для вас. Читайте, сколько хотите!»
Отцветает жасмин
Позднее, чем обычно, отцветает в этом году жасмин.
Он будто хочет задержаться, чтобы передать эстафету цветения липе, которая сейчас, в середине июля словно заснула под долгими, хмурыми, почти осенними дождями. Холодное лето две тысячи семнадцатого.
Но какие травы в этом году!
Решив посмотреть грибы на опушке леса рядом с домом, иду по тропинке, с двух сторон которой растёт необыкновенно высокий (выше меня на голову и больше!) тмин, и мне кажется, что я иду по зелёному коридору где-то в тропических джунглях Амазонки. Стебли тмина поднимаются, ветвятся, его распушившиеся зонтики соцветий образованы миллионами маленьких, размером с маковое зёрнышко, цветов, каждый из которых имеет пять крохотных белых лепестков, и все вместе они создают сильный, стойкий медово-сладкий запах, слышимый издалека.
Рядом гигантские лопухи с листьями, похожими на огромные подносы, и конский щавель с разбросанной метёлкой зеленовато-жёлтых соцветий; здесь же ромашка – она чиста, безукоризненно хороша и похожа на отличницу в школе в аккуратном белом фартуке; а вот и колокольчики, хрупкие, небесно-синие.
На краешке леса появился элегантный островок пастельных тонов – здесь случайно посеялся занесённый с дачных участков люпин, бледно-розовый, фиолетовый и молочно-белый, как будто к милым деревенским родственникам приехали в гости знатные родственники.
На опушке возвышаются пирамиды муравейников. Построенные из сосновых иголок, кусочков листьев и веток, они стоят в ряд недалеко друг от друга, около высоких старых берёз. На поверхности муравейников чётко выделяются небольшие углубления. Это входы в муравьиное царство, сюда убегают и отсюда появляются трудолюбивые муравьи – крохотные защитники наших лесов.
А что же с грибами? Есть ли они?
Иду дальше и вижу семейки мухоморов, поганок, вижу кустики земляники с плотными, зелёными ягодками, застывшими в росте – мало солнца. Но что за холмик около пушистой ёлочки? Приглядываюсь и застываю в изумлении – по окружности сплошь засыпанного иголками и прошлогодними листьями песчаного бугорка виднеются три пары нежно-коричневых шляпок, а в центре, чуть больше, ещё одна. Неужели белые?
Аккуратно подкапываю землю вокруг одной пары – не «пыхалки» ли это, как называют в народе грибы-дождевики. И вижу два выросших рядом грибка с крепкими шляпками, надетыми на плотные белые ножки. Это белые! И таких пар три, а в центре ещё один – всего семь, семьЯ, семейка молоденьких белых грибков. Пусть растут! Но место запоминаю. Приду через несколько дней, посмотрю.
Небо – как одна большая туча. Но вот, смущаясь за долгое отсутствие, пробивается солнце. Ненадолго. Снова пасмурно, и снова то и дело из потемневшей тучки накрапывает дождик, тихий, нескончаемый.
Открываю зонт и иду к Волге, она рядом. На берегу ветрено и пустынно – ни рыбаков, ни желающих искупаться, вода прохладная, градусов пятнадцать, не больше.
По реке цвета серенького неба, торопясь и обгоняя друг друга, бегут волны.
Сердясь, они выплёскиваются на берег и затихают, и уходят тут же, не оглядываясь и не прощаясь, оставляя после себя завораживающий шум прибоя.
Возвращаясь, иду через поле по раскинутому, пёстрому лоскутному одеялу цветов.
Около дома на земле белеют осыпавшиеся лепестки жасмина, и слышится его запах, изумительно изысканный, нежный и грустный, улетающий…
Гостья
– Леночка, я тебя очень прошу – поживи у меня. Позвонила тебе, потому что… – Рита вздохнула, – больше некому. Ты – моя лучшая подруга. Приезжай, развеешься, обстановку сменишь! Лен, ну кто покормит моих золотых рыбок, кто выпустит Кешу полетать, кто цветы польёт? Лучше тебя никто, потому что всё это ты хорошо знаешь. Алло, Лен, ты меня слышишь?
– Конечно, слышу.
– Согласна?
– Хорошо, выручу тебя.
– Вот и замечательно! В этом году май и июнь были такие холодные, дождливые, а там, куда я еду, море, солнце, фрукты! Леночка, это всего на две недели. Ты не заметишь, как они пролетят.
Через неделю Елена Павловна, Лена, приехала. Чемодан Риты стоял у входной двери.
– Вот тебе ключи от квартиры. Мой телефон ты знаешь. Мобильный сына дала, но он сейчас далеко, в командировке, так что не знаю, дорогая, как насчёт связи с ним. А телефоны сантехника, электрика, поликлиники…
– Службы спасения… – улыбнулась Лена.
– Ну что ты говоришь! Всё будет хорошо!
Подруги обнялись. Вот и звонок – приехало такси.
Лена, Елена Павловна, и Рита, Маргарита Васильевна, учились вместе в институте и дружили давно, можно сказать, всю жизнь. Теперь у Риты уже внуки были студентами института. У Лены детей не было. Жили подруги в разных городах, но сравнительно недалеко – часа два на машине, поэтому виделись часто и помогали друг другу.
На кухне, в клетке, стоящей на тумбочке, сидел притихший попугайчик.
– Уехала твоя хозяйка, Кеша, теперь будешь общаться со мной.
Кеша, представитель породы волнистый попугайчик – маленький, с нежно-зелёными крылышками, ярким жёлтым брюшком, голубоватым клювиком и цепкими коготками – услышав незнакомый голос, нахохлился и стукнул клювом в висящее перед ним зеркальце так, что оно подскочило.
– Кеша – хороший мальчик, – вдруг услышала Елена Павловна.
– Молодец! Кушать хочешь? – спросила она.
– Кушать хочешь? – повторил попугайчик.
«Будет весело», – подумала Елена Павловна.
Квартира подруги находилась на четвёртом этаже и состояла из прихожей, кухни, санузла, небольшой спальни и просторной гостиной, соединённой с застеклённой лоджией. Было чисто, аккуратно, удобно, как говорится, всё на месте. Елена Павловна подсыпала корм Кеше и двум рыбкам в аквариуме, посмотрела цветы на окнах – надо ли полить,