Банджо

Гэс пришел в себя - и тут же вернулась боль; он увидел, что вокруг него собирается группа каких-то людей.

- Вставай! - приказал кто-то ледяным голосом, и острый носок ботинка врезался ему в ребра. - Вставай-вставай!

Даже не ощупывая себя, Гэс понял, что пистолеты у него уже отобрали; понял он и то, что левая нога была в таком состоянии, что стоять он не сможет.

Острый носок ударил его в живот.

- Вставай! Вставай!

Гэс немного приподнялся на локтях и сказал:

- Ладно, в чем дело? Что вам от меня нужно?

Гэс внимательно посмотрел на человека, который пинал его ногами. Такое запоминается на всю жизнь: нос, похожий на пенис, глаза рептилии, скособоченные тонкие губы; Гэсу показалось даже, что от него исходит зловоние, как из вскрытого склепа.

Гэс перевел взгляд на других людей, стоявших вокруг него: три громилы Зирпа, Гроувер Дарби, жующий зубочистку, с нечищенной, криво подвешенной звездой шерифа на груди; два полицейских в сапогах и шляпах, какие обычно носят бойскауты, и еще четверо полицейских в серой форме. Они казались еще гнуснее громил Зирпа. Мафия, шериф и полицейские в одной упряжке...

- Где грузовики? - спросил Зирп.

- Забавно, что вы все снюхались, - сказал Гэс. - Но воняете одинаково.

Зирп ударил его по голове ручкой пистолета; голова дернулась в сторону, и Гэс снова потерял сознание.

Пришел в себя он в тюремной камере. Старый Винкельман уже собирал свои инструменты в чемоданчик. Гэс почувствовал, что его сломанную ногу крепко сжимает шина.

- Спасибо, док, - сказал Гэс.

- Не стоит благодарностей. Я давал клятву Гиппократа. Я бы и собаку лечил.

- Я не собака, док!

- Может, и не собака, но ты связался с бандитской сворой. - Старый сельский доктор осуждающе покачал головой; у него были маленькие бегающие глазки, и с первого взгляда был виден любитель выпить. И Гэс догадался, как ему следует вести себя с Винкельманом.

- Док, мне нужно кое-чего кой-кому передать. Вам это не составит труда, а за услугу вы получите пять тысяч долларов.

- А если меня убьют? - Глаза врача слезились, а на лице сохранялось осуждающее выражение.

- Не бойтесь, не убьют. Мне нужно передать несколько слов человеку, который ждет вместе с несколькими грузовиками недалеко от города. Место называется Буффало-Хамп. Вы знаете, где это?

- Конечно, знаю. Я недалеко оттуда принимал роды. Двойня была. Зимой. Снегу намело столько, что моя лошаденка едва тащила повозку...

- Вам нужно поехать туда и сказать этому человеку, чтобы он сматывался. Вот и все. Скажите ему, что меня упрятали в тюрьму. Пускай везет груз назад на восток. И быстро.

- Ладно, это не сложно запомнить. А кто мне заплатит?

Гэс засунул руку в карман - там было пусто.

- Этот человек вам заплатит. Его зовут Солтц. Скажите ему, что я приказываю заплатить вам.

- Ну что ж, Гэс. Я постараюсь сделать то, что ты просишь.

Добродушного вида врач, сутулый, словно придавленный тысячами ошибок, которые он допустил в своей врачебной практике за свою долгую жизнь, пошел к двери камеры. Он постучал, и дверь открыл Гроувер Дарби.

Гэс притворился, что смотрит на пол, но прекрасно видел, как врач подмигнул Дарби; дверь закрылась, в замке повернулся ключ.

Гэс почувствовал, что может вздохнуть свободнее: Мики Зирп и легавые отправятся в Буффало-Хамп - место, противоположное тому, где стоят грузовики; на рассвете Соленый заедет в город с севера, а после того, как груз будет доставлен, отбить его уже не удастся - разве что по президентскому приказу пригонят войска.

А ему нужно продержаться до рассвета. Всего лишь до рассвета.

Но в тот момент он еще не подозревал, что для него будет значить "продержаться до рассвета".

Когда дверь открылась, в камеру вошли горбун Зирп и его огромный телохранитель, от которого так же сильно пахло чесноком и оливковым маслом, как от Зирпа несло тленом и гниением. Гэс рассматривал шину, наложенную на левую ногу ниже колена. Он демонстративно не поднял голову.

Вслед за ними вошел толстый человек в дорогом костюме; на жилетке, облегающей выпирающий живот, болтались золотые цепочки. А, сам Хундертмаркс пожаловал.

- Послушай, Гиплин, - сказал Зирп, - мои ребята поехали проверить, стоят ли грузовики там, где ты сказал. Но я не верю ни одному твоему слову.

Гэс посмотрел на часы. Полночь. До рассвета часа четыре. Как продержаться это время?

- Ты слушаешь меня, Гилпин, - крикнул Зирп, - или, может, прочистить тебе ушки?

- Слушаю, - сказал Гэс. - И удивляюсь - как тебе удалось так подружиться с легавыми?

- Очень просто. Эл Капоне заключил с министром юстиции соглашение. Все заметано. Везде, где нужно, наши ребята из Сицилии. Нас не перешибешь! Твое дело труба, Гилпин.

- А что, вы прибрали к рукам и армию, и флот, и морских пехотинцев?

Зирп фыркнул:

- Ты даже не поверишь, насколько у нас все отлажено! Если нам понадобятся услуги Национальной гвардии - пожалуйста, гвардейцы сделают все, что нам надо. Большой Эл держит всю страну в кармане!

- А кто держит твоего Большого Эла в кармане?

- Догадайся.

- Рокфеллер?

- Твоего Фитцджеральда сотрут, мальчик, - сказал Зирп. - Но тобой займемся первым. Ладно, говори, где груз?

- Отправился назад на восток.

- Брехня! А ну-ка, встряхни его немного, Бонзо!

Бонзо нанес Гэсу быстрый и сильный удар кулаком в живот. Ощущение было такое, будто внутри взорвалась бомба. Он едва успел добраться до параши его стошнило.

- Уловил, что с тобой будет? - спросил Зирп. - Бонзо ловит кайф когда обламывает красавчиков вроде тебя.

- Нет, не уловил.

- Гилпин, я не собираюсь делать из тебя стукача, - сказал Зирп. - Ты просто скажешь нам, где грузовики. Это же не значит на кого-то стучать. Людей мы отпустим.

- Нет, - ответил Гэс. - Я не продам тех, на кого работаю.

- Ну, посмотрим. Времени у нас достаточно, - сказал Зирп, растягивая в ухмылке тонкие белесые губы. - А пока ты думаешь, я пойду жарить ту рыжую шлюху во все дырки. А ты думай, думай!

Гэс понял, что Зирп вовсе не шутит: горбун отправится к Сэлли, будет развлекаться с ней, а тем временем Бонзо будет обрабатывать Гэса. И от этой мысли у него сжалось сердце; его охватила бессильная ярость. Душевная боль казалась сильнее боли физической.