Страница 428 из 470
«Значит, они сначала ехали по 23-й улице», — подумал Ник Картер и сказал: — Рассказывай, Лино, что было дальше.
— Когда мы доехали до конца улицы, то проехали под мостом.
— Это, значит, надземная железная дорога. Дальше?
— Потом мы ехали все прямо, пока наконец не добрались до более широкой улицы, где стояли красивые белые дома. Вскоре после этого мы миновали большой сад.
— Центральный парк!
— А оттуда опять поехали прямо, и дон Рибера с недовольным видом проговорил, что мы сидим в коляске уже целый час. Наконец, мы завернули направо.
— Ты говоришь, целый час? Значит, вы успели доехать приблизительно до 125-й улицы.
— Мы поехали еще немного дальше, а когда вышли из коляски, то я, к удивлению своему заметил, что над дверями дома, в который мы вошли, висят три золотых шара.
— А, вот это ценное указание! Такие шары висят только над дверями ломбардов, а в той местности их немного, так как речь может идти только о Второй авеню.
Ник Картер не сомневался в том, что мальчик говорит сущую правду.
Мальчик казался ему развитым не по летам и похититель его, по всей вероятности, не считался с тем, что он запомнит важнейшие отличительные приметы пути, иначе он, наверно, завязал бы ему глаза.
Из всего того, что ему удалось узнать от мальчика, Ник Картер вывел заключение, что Транкилино был похищен с гасиенды своего отца и доставлен прямо в Нью-Йорк, где его и бросили на Бродвее в надежде на то, что с ним произойдет то же самое, что происходит с большинством найденышей.
С другой стороны, похититель Транкилино должен был сообразить, что нью-йоркская полиция будет наводить справки о родителях и месторождении мальчика, тем более, что мальчик знал свое полное имя. И вообще, не стоило ехать из Мексики в Нью-Йорк для того только, чтобы избавиться от мальчика.
— Я вам еще не все рассказал, — продолжал Транкилино, — вечером меня вывели из дома с тремя шарами и посадили в карету. Мы ехали довольно долго, потом дон Рибера указал мне место под воротами и приказал ждать, пока придет мой отец, а сам в той же карете уехал.
— Никто из прохожих не заговаривал с тобой? — спросил Ник Картер.
— Заговаривали, но я их не понимал, да и они меня, видно, не понимали, когда я им говорил, что ожидаю отца.
— Не можешь ли ты мне сказать, где находилась твоя мать, когда дон Рибера заехал за тобой на гасиенду?
— Нет, не могу.
— Вероятно, она задолго до этого уехала куда-нибудь?
— Да, недели за две до этого. Панчо и Анита говорили мне, что она уехала к отцу, который находился будто бы в месте по названию Сан Хуан дель Илоя.
— Где?! — в изумлении воскликнул Ник Картер.
Дело в том, что мальчик назвал одну из ужаснейших тюрем для преступников вблизи Веракруза.
— Да, да, в Сан Хуан дель Илоя, — повторил Транкилино, — возможно, что отца там уже не было, когда к нему поехала мать, так как я слышал, как Панчо сказал Аните, что он очень рад тому, что отец скоро уедет из Сан Хуана дель Илоя. Я хотел расспросить об этом свою мать, но забыл.
— А твоя мать хотела вместе с отцом вернуться на гасиенду?
— Нет, по крайней мере она об этом не говорила. Когда она прощалась со мной, то долго плакала и говорила, что скоро вернется, а потом повезет меня к отцу.
«Дело начинает усложняться, — подумал Ник Картер, — впрочем, почем знать, может мальчик выдумал все это». — Скажи, Лино, есть ли у тебя братья или сестры?
— Нет! Был у меня когда-то брат, но он умер, когда еще был совсем маленький.
— Не помнишь ли ты, говорили ли когда-нибудь при тебе, почему твой отец находится в Сан Хуан дель Илоя?
— Помню, об этом как-то беседовали Панчо и Анита, когда они думали, что я уже сплю. Они говорили, что отец находится там потому, что он будто бы кого-то убил и что он невиновен, потому что никогда никого не убивал. А потом они говорили, что отец будто бы только сделал вид, что убил человека, или что кто-то другой наклеветал на него.
— Ты, вероятно, не совсем понял, что они говорили?
— Да, потому что я тогда очень устал и не прислушивался особенно.
— Не слышал ли ты имени того человека, которого твой отец будто бы убил?
— Нет, не помню.
Ник Картер подумал немного, а потом сказал:
— Значит, дон Рибера увез тебя из гасиенды с неделю или больше тому назад. Ты сказал, что твоя мать уехала недели за две до этого. Возможно, что твои родители на самом деле находятся здесь в Нью-Йорке, и что дон Рибера поступил с тобой вполне честно. Но с этим не согласуется то обстоятельство, что он увез тебя тайком, не сообщил об этом управляющему и няне. Кроме того, он в дороге дал тебе наркотическое средство. Странно еще и то, что он доставил тебя в дом владельца ссудной кассы. Но, как бы там ни было, я сделаю все, что могу, чтобы найти твоих родителей, прежде всего, твою мать, но пока ты должен остаться здесь в моем доме и делать все, что тебе скажу я или миссис Петерс. Обещаешь ли ты мне быть послушным мальчиком?
Мальчик соскочил с кресла, весело засмеялся и подбежал к Нику Картеру.
— Охотно обещаю, — воскликнул он, — но я еще не знаю, как вас зовут. У нас люди всегда называют свои имена, когда знакомятся.
Ник Картер расхохотался. Он знал, что в Мексике придают большое внимание церемонии представления и взаимного рукопожатия.
— Да, да, об этом я совершенно забыл, — сказал он, — но это можно наверстать. Я Николай Картер, а обыкновенно меня зовут Ником Картером.
Глава III
Предварительное расследование
Транкилино взглянул на сыщика со странным выражением, по которому можно было догадаться, что имя Ника Картера ему знакомо. По всей вероятности, он где-то слышал это имя, а теперь старался вспомнить, где и когда именно.
Поэтому Ник Картер не мешал ему и стал ждать.
Вдруг мальчик спросил:
— Вы когда-нибудь были в гасиенде Двух Источников?
— Нет! Если бы я бывал там, то не спросил бы тебя, где находится эта гасиенда.
— Вы никогда не слыхали о моем отце или о доне Рибера?
— Нет, не слыхал. Скажи мне, Лино, где ты уже слышал мое имя?
Мальчик подумал еще немного и вдруг воскликнул:
— Вспомнил! Правда, это было очень давно, еще до того, как отец уехал в Сан Хуан дель Илоя. Тогда в гасиенду явились какие-то люди, которые говорили с отцом на чужом языке. Я слышал, как они говорили. Вот они-то часто упоминали ваше имя, да так часто, что я запомнил его.
— У тебя поразительно хорошая память! Но только в известных случаях: ты помнишь имя, произнесенное во время беседы на непонятном тебе языке, а не можешь назвать города, наиболее близкого к гасиенде. Быть может, ты помнишь также, кто именно произносил мое имя, твой отец или те люди?
— Я хорошо помню, что его произносил не отец, а те другие.
— Не можешь ли ты мне сказать, давно ли это было?
— Я думаю, года два тому назад, судя по тому, что мы два раза после этого срезали агаву.
— Вот это удачный ответ. Теперь я знаю, что гасиенда находится в южной части Мексики, так как в северной Мексике агава не растет. Вот еще что: не помнишь ли ты имен тех людей, которые часто бывали у твоих родителей?
— Помню, они часто говорили со мной, и я был им представлен. Бывал некий дон Гусман Хименес и донна Хименес, потом дон Рафаил дель Пуенте, дон Сант-Яго Голоман, донна…
— Погоди! Этот дон Сант-Яго Голоман очень высокий человек, с длинной, седой бородой, родом из Койокана?
— Совершенно верно!
— Вот это великолепно! Теперь будет нетрудно узнать, в чем дело! Вероятно, дон Сант-Яго чаще всего и называл мое имя?
— Кажется, так.
— Ну, а теперь я не буду больше затруднять тебя расспросами. Ты молодец, Лино, и в награду за толковые ответы я прикажу прокатить тебя в моей карете, у которой нет лошадей, но нет и рельс. У нас такая карета называется автомобиль.
Ник Картер нажал кнопку электрического звонка и приказал вошедшему лакею Иосифу позвать своего младшего помощника.