Страница 293 из 470
До свидания, Гарри!
Я смываюсь — с деньгами. Виноват ты сам. Не надо было приводить за собою Ника Картера. Я выглянула из окна и увидела, что он идет следом за тобой. Так что пока. У меня больше нет времени.
— Сколько ей досталось? — спросил Ник.
— Шестьдесят тысяч, — простонал преступник. — По чеку Брэндона и еще одному.
В этот момент в дверь постучали. Ник впустил своего помощника, Пэтси.
— Вот ответ на вашу утреннюю телеграмму, — сказал молодой человек.
Ник телеграфировал в Гринвилль, чтобы узнать все, что можно, об Энни Брэндон. Это был ответ:
Характеризуется с лучшей стороны. В настоящее время преподает в районной школе. Ею довольны.
Сайрус Уэбб, начальник почты.
Сыщик оторвал взгляд от этого неожиданного сообщения.
— Приятель, — сказал он, — может, расскажешь все по порядку?
После недолгих уговоров последовало полное признание.
— Меня зовут Хармон, — сообщил их пленник, — а эта женщина — моя жена. Прошлым летом нам пришлось срочно смыться из города из- за одного небольшого дельца, и мы обосновались в Гринвилле, штат Вермонт. Мы сняли квартиру у Хезикайи Брэндона. Вскоре пришло это письмо от Боба Брэндона.
— Я присматривал за почтой Хезикайи Брэндона, — продолжал он, решив, вероятно, выложить все начистоту, — и приметил письмо от известного воротилы. Хезикайя его так и не увидел. Я ответил на письмо сам и закрутил все дело. В Нью-Йорк отправилась моя жена, чтобы сыграть роль Энни Брэндон. Я остался у Хезикайи, чтобы присматривать за почтой и вести за него переписку с «Энни». Неделю назад я приехал сюда. Остальное вы знаете.
— Поздравляю Вас, сэр, — сказал Ник. — Вы женились на самой ловкой мошеннице из тех, что попадались на моем пути.
Миссис Хармон успела добраться до Нового Южного Уэльса, прежде чем ее настигла полиция. Возможно, ее никогда бы не поймали. Но Ник решил, что на карту поставлена его репутация, а противник заслуживает того, чтобы их поединок был доведен до конца.
Что касается настоящей Энни Брэндон, она вскоре приехала навестить своего дядю. И хотя она оказалась не так привлекательна и не так умна, как ее предшественница, она все-таки сумела завоевать сердца дяди и тети. И в итоге оказалась и богатой, и счастливой.
Удивительный случай
Глава I
Убийство на Сорок седьмой улице
Однажды вечером Нью-Йорк взбудоражило известие о том, что одна из его самых любимых горожанок стала жертвой жестокого убийства.
Эжени Ла Верди была найдена мертвой в своей комнате, и убийца не оставил ни единой, даже самой маленькой улики, которая помогла бы выйти на его след.
Два сезона публика знала мадемуазель Ла Верди как прекрасную danseuse[3], которая своей яркой красотой и скромностью, как и неподражаемой грацией, чувствовавшейся в каждом ее движении, проложила дорогу к сердцам всех, кто был с ней знаком или имел удовольствие видеть.
Вечером перед убийством она танцевала, срывая шумные аплодисменты и купаясь в водопаде цветов, которые бросали на сцену восторженные почитатели.
Сразу после выступления она поехала к себе домой на Сорок седьмую улицу. Сопровождала ее только горничная, которая служила ей много лет и почти никогда с ней не расставалась.
В тот вечер горничная выполняла свои обычные обязанности: оставалась с хозяйкой, пока та не разделась, потом по ее просьбе принесла книгу, после чего оставила ее одну.
Эжени, как всегда, пожелала горничной спокойной ночи и попросила не беспокоить ее до десяти утра.
На следующее утро, ровно в десять часов горничная, которую звали Делия Дент, вошла в комнату хозяйки, чтобы помочь ей одеться. Открывшаяся ей картина ужаснула ее настолько, что она лишилась чувств.
Бездыханная Эжени Ла Верди лежала на кровати в легком пеньюаре, который накануне вечером горничная помогла ей надеть перед тем, как вышла из спальни. Лицо Эжени было перекошено и распухло так, что стало почти неузнаваемым. В некоторых местах, там, где под кожей свернулась кровь, оно потеряло естественный цвет. Рот разинут, в широко раскрытых глазах — застывшее выражение ужаса, испытанного ею перед смертью. Пальцы тонких рук, достойных кисти художника, были сжаты так, что ногти до крови впились в нежную плоть. Мертвое тело всем своим видом говорило о жестокой борьбе и попытках вырваться из рук убийцы, а темно-синие отметины на шее отчетливо указывали на причину смерти.
Постель также не оставляла сомнений в том, что перед смертью жертва отчаянно сопротивлялась. Одеяла и простыни громоздились беспорядочной кучей, одна из подушек упала на пол, книга, которую убитая читала перед тем, как на нее напали, была изорвана и смята.
Эжени была мертва, и все в комнате безгласно указывало на то, что умерла она страшной мучительной смертью, пытаясь спастись от душегуба.
Поиски следов преступника не дали результатов. Как он проник в комнату танцовщицы и каким путем покинул ее после того, как сделал свое страшное дело, оставалось загадкой, которую не могли разрешить даже самые опытные сыщики.
Версий было как комаров в июне, но среди них не было таких, которые подкреплялись бы хоть какими-то фактами. Одна за другой они рушились из-за отсутствия улик и отбрасывались как лишенные смысла.
В конце концов подозреваемой, за неимением других, стала горничная Делия Дент. Но все понимали, что это временно. Даже самые недалекие из следователей не могли всерьез полагать, что она способна совершить столь чудовищное злодеяние, не говоря уже о том, что она просто не обладала достаточной физической силой для того, чтобы вытворить нечто подобное.
Не хватило бы у нее на это и душевных сил, ибо по природе своей была она женщиной слабой и уступчивой, и забота о покойной хозяйке уже давно стала смыслом ее жизни.
Делия Дент не надолго пережила хозяйку. Ее хрупкая натура не выдержала потрясения, каким стало для нее жуткое зрелище, открывшееся ей в спальне танцовщицы. У нее случилось нервное расстройство, и после четырех недель угасания она скончалась в больнице.
Некоторое время кое-кто считал, что Делия Дент была в сговоре с убийцей, что это она впустила его в дом и потом помогла незаметно уйти. Но эта версия тоже отпала, как еще более абсурдная, чем остальные. Делия оставалась в сознании до последнего дня и перед самой смертью передала все свои сбережения, почти десять тысяч долларов, своему адвокату с тем, чтобы он отдал их тому, кто привлечет убийцу Эжени Ла Верди к ответственности. Дом на Сорок седьмой улице, в котором была убита танцовщица, в то время занимали лишь она сама и горничная, в подвал они не спускались. Раз в месяц туда наведывался специалист, проверявший газовый счетчик. Но, когда он уходил, Делия всегда запирала на замок и закрывала на цепочку дверь, ведущую в подвал. Открывалась она снова лишь через месяц, когда наступал срок очередной проверки.
Эжени никогда не ужинала дома, и горничная сопровождала ее повсюду. Завтраки танцовщицы неизменно состояли из кофе и булочки, горничная всегда варила кофе в спальне Эжени на спиртовке.
После того как стало известно о преступлении, были тщательно проверены все окна и двери в доме, имеющие связь с внешним миром. Все они оказались надежно запертыми, к тому же каждая дверь была снабжена цепочкой для лучшей защиты. Даже люк, ведущий на крышу, оказался заперт на висячий замок со сложным механизмом.
Следов взлома нигде не было обнаружено. Задвижки на окнах, дверные замки, цепочки, люк — все было нетронутым.
Обстоятельства дела в том виде, в каком они предстали сразу после совершения преступления, указывали на то, что убийца не мог проникнуть в дом, не оставив никаких следов. Кроме того, если предположить, что преступник спрятался в доме заранее, он, точно так же, не мог выйти из него, не оставив ни единой зацепки для сыщиков.