Страница 33 из 149
Она просто желает преподнести всё, как что-то хорошее.
Мои глаза остро впиваются прямо в её, и она их поспешно отводит, снова вздыхая.
- Нам придётся пожить в другом городе какое-то время, – она жестом рук пытается изобразить этот временной промежуток в воздухе, – год, может быть, два.
Уставившись на неё, я не замечаю, как много игнорирую из сказанного, переспрашивая лишь одно:
- Нам?
Мама кивает.
- Да, милая. Нам. Папе, мне и тебе.
Что-то внутри меня падает, становится всё сложнее дышать. Сижу и молчу, слыша лишь, как нарастает скорость сердцебиения.
- Послушай, я знаю, что это неожиданно, и такая новость, возможно, вызывает у тебя шок, но папа не смог выбраться даже на один день, чтобы мы могли обсудить всё вместе, – мама говорила быстро. Очень быстро и взволновано, теперь она замолкает и берёт паузу, чтобы выровнять свой голос. – Я не могу разорваться между вами. И это неправильно, что мы постоянно тебя оставляем, – но её голос снова надламывается, и она шумно сглатывает. – Я не могу оставить тебя здесь одну. Я должна тебя увезти от сюда. Я…
И ещё один вздох с её стороны, который становится преградой тому, что она не договаривает. Я практически вижу, как волны напряжения завладевают её состоянием. Она нервничает, выглядит слегка устало и больше не пытается скрывать всего этого, а я не понимаю, что происходит со мной. Просто продолжаю не двигаться, не веря, что это вообще происходит именно сейчас.
- Я не могу уехать, – еле слышно произношу я, как будто эти слова могут что-то решить, как будто у меня есть выбор.
И когда взгляд мамы находит мой, я понимаю, что выбора на этот раз мне не предоставляют. Я хочу закричать, злость жаром разливается по венам, что воздух в лёгких становится обжигающим, в груди начинает нестерпимо жечь, вырываясь словами наружу.
- Я не могу уехать, – громко повторяю я голосом, который мне даже незнаком. – Здесь всё!
И Алек.
- Я учусь в этом городе, – пылко добавляю я, но совсем не то, что является важным. – Здесь всё, мам! Здесь вся моя жизнь, и… – теперь я задыхаюсь, захлебываясь собственными возражениями, – здесь Леся и…
- И Алек, – спокойно озвучивает она и выглядит так, словно всё понимает.
Но она ничего как раз-таки не понимает.
- Даже если так, то что? – защищаюсь я, и моё тело подаётся назад, упираясь сильнее в твёрдое подножье дивана. Я отстраняюсь от неё, словно хочу сбежать. – Здесь. Вся. Моя. Жизнь.
- Университет – это не проблема, – со стойкою невозмутимостью отбивает мама все мои доводы. – Можно оформить перевод, к тому же, подобная стажировка в новом проекте отца будет для тебя незаменима. А Леся – это не убедительная причина, могу лишь предположить, что и у неё появится в будущем своя жизнь. И тогда вам всё равно предстоит расстаться на какое-то время, – мама смотрит с твёрдостью, непреклонной решительностью, но её жест, когда она опускает ладони на бёдра, говорит мне, что она едва удерживает напускное спокойствие. – Что же касается Алека, то тут я уверена на все сто процентов, что он последует за тобой.
Она не знает. Мама ведь ничего, ровным счётом, не знает, о чём говорит. Ничего о моей нынешней жизни. И я почти срываюсь, чтобы рассказать ей всё, но она не поверит.
Я отрицательно качаю головой.
- Ты не понимаешь... – мой голос дрожит, звучит так жалко, что я невольно представляю, каков мой вид на данный момент. – Ты просто не понимаешь, – повторяю и повторяю я.
Я замечаю, как дёрнулось тело мамы, но она удержала себя от попытки встать и утешить меня. Вместо этого она ещё увереннее продолжает.
- В любом случае, решение уже принято. В ближайшее время я обо всём позабочусь, но сперва надо решить вопрос с новой квартирой и местом в университете. Это всё займёт где-то несколько недель, за которые ты как раз сможешь свыкнуться с фактом.
- Я не поеду, – упираюсь, глядя на неё глазами полного неверия.
Как она может так со мной поступать? Это словно и не моя мама. Родители в первую очередь предоставляли мне выбор, что с ней случилось?
- Думаю, пора заканчивать разговор, – игнорирует мама. – Я приберусь здесь и, наверное, отправлюсь отдыхать. Завтра я возвращаюсь обратно, – добавляет она, и я вижу, что скрывается под мраморной маской её стойкости.
Сожаление, боль, грусть.
И меня наполняет надеждой, что ещё можно поменять её решение.
- Мама, – выдавливаю с трудом, глотая комок из горестной обиды.
- Хватит! – обрывает она меня мгновенно, и меня ранит, словно острый нож, жестокость её голоса. – Это просто не обсуждается, и точка. Подумай хоть раз о нас с папой!