Страница 124 из 149
- Ты не ушёл, – шепчу я, вместо всех тысяч подходящих слов, которые могла бы сказать ему.
- Я обещал, что больше никогда не оставлю тебя одну, – также просто отвечает Алек, но голос его отстранённый и блёклый, подтверждающий опасения.
Моё дыхание становится поверхностным, мне трудно глотать, и я зажмуриваюсь изо всех сил, чтобы уберечь себя от боли. Есть одна вещь, которая вчера произошла по ошибке, и это не относится к ночи.
- Прости, я не хотела... – произношу я еще тише, чем дышу, потому что слова мои пропитаны ложью, и я боюсь, что Алек может это услышать.
На самом деле хотела, только не я, а моя сущность. И судя по тому, как он отреагировал, он знал, что я от него скрыла.
Он качает головой, касаясь подбородком моих волос.
- Не надо.
- Надо, – настаиваю я. – Алек, я не знаю, почему от тебя это скрыла. С недавних времён...
Алек перебивает меня, не успев я предоставить и пару слов объяснений.
- Я всё знаю, – тихо и кротко говорит он. – Знаю, все твои особенности и то, что умеешь.
Секунду я пытаюсь принять услышанное.
- Знаешь?
Ещё один абсолютно пустой ответ: – Да.
- Но?.. – никак не могу поверить я, и тогда Алек решает, что мне необходимо разъяснение.
- Марко, – добавляет он.
- Марко... – вторю я ему полусознательно.
Конечно же, Марко. А потом я лишаюсь всех мыслей. Тот случай в поместье, после свидания, Алек действительно был прав, обвиняя меня.
- Как давно? – пробую я уточнить, чтобы понимать, сколько времени он мог меня уже ненавидеть.
- После случая с Соболевым. Марко сразу же посчитал, что я должен знать, зачем именно Орден охотится. В основном, только предположения.
- Почему ты молчал?
Я так и не решаюсь повернуться к нему и посмотреть в его глаза. Он делает протяжный, задумчивый вздох.
- Что бы это поменяло? – спрашивает Алек и немного ждёт, предоставляя возможность мне ответить, но я молчу. – Вот именно. Ничего. А мне без разницы какими ты обладаешь способностями. Даже если бы ты убивала прикосновением, я бы готов был за это умереть.
Воздух застывает в горле. Где-то по центру в груди что-то вспыхивает и жжётся. И вот оно – вина берёт своё, злорадно атакуя всей своей возможной мощью, наваливается, словно на меня падает многотонный цементный блок. Алек не должен говорить подобного, он должен был осудить меня...
Почему он этого не делает?
Теперь я поворачиваюсь к нему. Его глаза – единственное, что хранит ответ на все мои незаданные вопросы. Но неожиданно я сталкиваюсь с разочаровывающим осознанием. Они пустые. И это не то, что я ожидала увидеть. Или же я хотела, чтобы всё было проще простого. А сейчас я растеряна, дотошно вглядываясь в его лицо, пытаюсь отыскать хотя бы маленький намёк, способный мне помочь разобраться. Но Алек не собирается упрощать мне задачу. А возможно, мне и не нужно придумывать того, чего нет на самом деле, а принимать всё так, как оно есть. Его же взгляд не просто смотрит в мои глаза, он проникает глубже, туда, где я сама пробую скрыть все подлинные чувства.
Потому что мы оба знаем, что я лицемерю, не осмеливаясь заговорить о том, что волнует его больше, чем моя скрытость. Где-то около минуты это не нарушается. Алек смотрит на меня, я – на него. Потому что в действительности нет ни одного в мире подходящего слова, которое могло выразить в какой ситуации мы оказались. Безвыходной, разве что. Тоскливое, холодное ощущение растекается у меня под рёбрами. Глаза Алека говорят за него – он уже ненавидит то, что мы сделали.
Прикрываю веки и медленно втягиваю воздух, собираясь с мыслями, но неожиданно Алек начинает двигаться так резко, словно внезапно вспомнил о каком-то важном деле. Он садится и потирает лицо ладонями, а когда опускает руки, выглядит ещё более разбитым и усталым, словно одна ночь высосала из него огромный жизненный запас его сил. Ранее всегда сверкающий своей небывалой энергией Алек впервые по-настоящему уязвим, разрушающийся на моих глазах.
Мою душу опускают в чашу блендера, смешивая все чувства в одну неразборчивую массу, наполняющую грудь ломотой.
Я не хочу жалеть о том, что было между нами ночью. Я даже мечтать не могла, что когда- то это произошло бы в реальности, поэтому цена нашей ночи за гранью возможной. Но я не в состояние сейчас объяснить это Алеку. Я знаю, что он ответит на мои доводы: о опасениях, что в любую минуту всё может стать хуже, чем мы уже проходили.
Мы справились бы. Что-нибудь придумали. Сдаваться – это не выход.
Потому что всё это было бы бессмысленно. Я – сдалась. Это я перестала верить в хорошее будущее. Но зато теперь у нас есть вчера и сегодня, а между ними яркая полоса событий, изменивших окончательно мой внутренний мир.
Алек мельком бросает взгляд в мою сторону.
- Нам пора уходить от сюда, – поспешно говорит он, словно ему не терпится избавиться от своих слов. – Кто-нибудь может прийти... и тогда... – Алек отворачивается и продолжает, глядя на дверь. – Просто нужно уйти.
Я тоже сажусь, придерживая одеяло руками, и киваю.
- Хорошо.
Ещё один брошенный на меня взгляд. Задумчивый, изучающий, но в тот же момент затравленный, будто он всё ищет то, что потерял, отчаянно желая вернуть. Алек начинает вставать, но перед этим поворачивается и быстро целует меня в висок, а затем выходит из комнаты.
Всю дорогу до дома Алек молчит, крепко держа мою ладонь в своей. Оборачивается и проверяет меня через каждый шаг, его вернувшийся потерянный взгляд взирает так, словно он пытается найти меня в кромешной темноте. А ещё он торопится, или же наоборот пытается сбежать как можно подальше от этого места. Алек отпускает меня лишь тогда, когда мы оказываемся в доме, и, прихватив с собой чистые вещи, скрывается в ванной комнате на первом этаже. И мне ничего не остаётся, кроме как последовать его примеру. Я принимаю душ, но, выйдя из кабинки, воду не выключаю. Её шум помогает заполнить хоть чем-нибудь мысли. Стою и всматриваюсь в зеркало, и мне мерещится, что кожа моя теряет цвет, становясь мертвенно белой. Я мгновенно отряхиваю от себя все глупости; самовнушение, повторяю я себе, а не сумасшествие.
Я продолжаю стоять, не двигаясь, двадцать минут. Тридцать. Даже тогда, когда ванная комната наполняется обжигающим паром, а зеркало покрывает матовая пелена, я продолжаю смотреть в одну точку, просто так, без мыслей и рассуждений. А потом я рисую на нём улыбающуюся рожицу и заставляю себя улыбнуться в ответ.
Надев футболку и тёплые спортивные штаны, стягиваю волосы в высокий хвост на макушке и наконец-то отправляюсь вниз. Алек сидит на диване, располагаясь ко мне спиной. Услышав, как я спускаюсь с последней ступени, он оборачивается, и его тёмные глаза почти прозрачны. Алек замечает меня, но словно не видящим взглядом, а затем вновь возвращает его к пустому камину, очень сильно похожему на то, что в этот же момент происходит у меня в груди. Утром там пылал пожар, сердце томилось огнём, сейчас там лишь обгоревшие хрупкие угли – остатки моего счастья.
На тумбочки возле дивана стоит открытая бутылка виски, и у меня не получается сдержать мрачный, пропитанный горечью смешок, но Алек даже на него никак не реагирует. Я останавливаюсь прямо у него за спиной и кладу руку на диван около его плеча.
- Нам надо поговорить, – произношу я надломленным шепотом.
- И что ты хочешь от меня услышать? – спрашивает его хриплый невзрачный голос. В том-то и проблема, это не тот ответ, что я хотела услышать.
- Правду, – осторожно подсказываю я.
На секунду взгляд Алека обращается в сторону окна, но в следующую он кивает в позволяющем жесте. И меня неожиданно захватывает трепет с головы до пят, потому что сама я не до конца уверена, что хочу знать правду. Поэтому начинаю немного с другого.
- Зачем это? – спрашиваю, кивая в сторону виски. Алеку не нужно поворачиваться, чтобы понять, о чём я.