Если настигнет проклятие

днём я буквально пропадал в влечении к тебе, желая тебя всё больше и больше. Именно тебя. Потому что ты – лучшее, что случилось со мной за всю жизнь, полную этого вечного дерьма, связанного с моим положением, – выговаривает он, вкладывая в свой голос как можно больше значения. – Как я могу разрешить себе потерять тебя? И я ненавижу себя за мысли о тебе, которым вообще запрещено существовать. Мысли, которые ежедневно подводят меня к краю, – тихо добавляет он, и внутри меня всё сжимается. – Поэтому ты должна отталкивать меня, принцесса, потому что держаться от тебя подальше я уже не в состоянии, с каждым днём моего самоконтроля всё меньше и меньше. Его уже нет...

Его последние слова звучат на пике отчаяния, он просит меня оттолкнуть его и сейчас, понимаю я, и в этот момент моё сердце с хлопком защемляет. Теснота в груди становится невыносимой, и я закрываю глаза, чтобы не разреветься. Сильнее прижимаюсь к стене, отыскивая в ней опору, но внезапно чувствую давление на своё тело, когда Алек меня обнимает, словно точно знает, что ещё немного и я упаду. Он утыкается лицом в мою шею, и мы так и стоим в тишине некоторое время, опустошённые, но по-прежнему нуждающиеся друг в друге.

- Ты пахнешь солнцем и сладкими яблоками, принцесса, – внезапно говорит он, глубоко вдыхая меня, и моё сердце волнуется от тона его голоса: хриплого и переполненного восхищением. – Каждый день хочу сказать тебе, насколько сильно это сводит меня с ума.

Я оборачиваю руки вокруг его шеи и ничего не могу ответить, боясь, что этот миг прервётся. Стою как вкопанная и просто не отпускаю его от себя, я не хочу, чтобы у этого момента был конец, но Алек и не собирается отступать. Его рука крадётся вдоль моей талии, когда его губы приоткрываются, оставляя на шеи поцелуй. И ещё один. И ещё. Всё выше и выше.

- Каждый божий день я ухожу из постели раньше, потому что боюсь, если ты проснёшься, я не смогу уже уйти. Ты не представляешь, насколько ты потрясающая, когда улыбаешься этой сонной улыбкой.

Его губы как раз достигают моих, но он не целует, а только проводит по ним лёгким прикосновением. Я открываю глаза и наблюдаю за Алеком, ощущая, что сердце уже раздулось до невозможных размеров. Мне трудно дышать. Я не дышу...

Алек говорил мне множество красивых вещей, но это – это не идёт ни в какое сравнение с прошлыми, что мне кажется, будто я могу влюбиться в него снова.

Его глаза напротив моих, он медленно скользит взглядом по моему лицу с какой-то новой сосредоточенностью. Внутри меня всё начинает трепыхаться, и чтобы справиться с силой этих ощущений, прикрываю глаза. Алек с уверенностью запускает руку в мои волосы на затылок и приподнимает мою голову, когда его губы снова осмеливаются прикоснуться к моим губам, по- прежнему не целуя их.

- А ещё я безумно влюблён в то, как ты начинаешь дрожать перед тем, как я делаю так... – Его губы скользят на подбородок, едва касаясь, они находят ямку у моего горла. Его шёпот бьёт током каждый мой нерв. – Сама мысль, что ты так реагируешь на мои прикосновения...

В одно мгновение он снова напротив моих губ, а я открываю глаза, чтобы видеть его. - И я готов перевернуть весь мир, лишь бы кто-нибудь переписал правила.

Алек замирает. Моё сердце замирает.

- Но уже согласен играть и по этим.

И он целует меня. Не бешено, не властно, не страстно. Он просто целует меня. Алек.

Целует.

Меня.

И этот поцелуй он – всё.

Всё, что когда-то случалось со мной важного и ошеломляющего. Вся моя жизнь может заключится в одном ощущение полноценности этого момента. В его ожидании, когда я понимаю его значении. Я даже не знаю, бьётся ли теперь моё сердце или оно предпочло подарить себя Алеку.

Но я знаю главное: на небесах разверзся ад – мы собираемся нарушить все правила...