Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 15

– М? – Анна даже удивилась. Искусство садовников сумело отвлечь от горьких мыслей, а Тайкан снова вернул к ним. – Нет. Я думала о том, как же у них это получается, – Анна обвела рукой окружающее. – Красиво. Только никак не пойму, нравится мне, или нет.

– Наверное, я плохой спутник, – вздохнул Тайкан. – Эйр бы нашел слова…

– Ты прав, – вдруг решилась Анна. – Он нашел бы слова. Он их всегда находит, даже когда не надо. Рядом с ним мне нравилось все: дождливая погода или солнечная, гроза или вёдро, удушающая жара или пронизывающий ветер. А без него…

– Пустота… – закончил Тайкан.

Анна осеклась. Сейчас он не о ней говорил. О себе. Та старая рана не излечилась. Пустила корни в душе, приросла, проросла – не выкорчевать.

– Все еще… болит? – она приложила руку к мужской груди.

– Болит, – просто согласился он. – Наири, Анна! Умоляю! Не идите по этому пути, не позволяйте случайным размолвкам привести к непоправимой беде!

– Случайным разборкам? – Анна покатала словосочетание на языке. Как камушек. Или невкусный леденец. – Случайным…

– Именно, госпожа. Я не знаю, что на самом деле произошло между вами, чем прогневал вас Эйр, но уверен: он сам об этом жалеет. Наири для него вся жизнь, его сердце, его дыхание…

– И поэтому он не желает признавать собственного ребенка? – горькая усмешка искривила припухшие губы.

– Не не желает, госпожа. Он не смеет.

Анна резко остановилась:

– Не смеет? – эхо подхватило вскрик и отправило гулять между деревьями. – А кто может запретить Верховному рорагу что-либо? Насколько я помню, даже мои приказы он переиначивал по-своему!

Вместо ответа Тайкан опустил взгляд на свою правую руку. На пальце мерцало серебром жвериндовое кольцо.

Анна вскрикнула. И тут же прижала ладонь к губам, чтобы не выругаться. Дура! Как она могла забыть про Проклятье Жверинды! Эйр смертельно боялся за ребенка, боялся настолько, что ни жестом, ни словом не смел выразить участия в его судьбе. Он мог только заботиться о самой Анне.

Самобичевание тут же сменилось обидой. Эйр же видел, как ей плохо! Как хочет она участия и поддержки. А он просто отдалился и даже не намекнул, в чем дело. Словно она выросла в этом мире, и все происходящее для неё – само собой разумеется.

Обидевшись на весь мир, Анна решила спрятаться от него. Кто знает, какие мысли придут в голову в одиночестве. Может быть, она сможет успокоиться. По крайней мере, не наделает глупостей, которые больно ударят по окружению.

– Я устала, Тайкан. Отведи меня обратно.

Покои сильно отличались от привычных, невесомых комнат Храма Облаков. Невысокие потолки с низкими балками. Деревянные срубовые стены. Мебель тоже вся резная. Никакого мрамора, только полированный гранит кое-где. Анна провела рукой по прохладному камню:

– Здесь все другое.

– Зимой дуют холодные ветры, и в просторных залах очень сложно удержать тепло. Поэтому помещения такие маленькие, – Рийта словно извинялась, объясняя Наири местную архитектуру. – Все же надеюсь, вам здесь будет удобно.

– И уютно, – Анна с наслаждением опустилась в мягкое кресло. Подушка удобно поддерживала спину, а под уставшие ноги тут же поставили скамеечку. Служанка сняла с Наири обувь и начала массировать ступни, сгоняя отеки:

– Наири нужно больше заботиться о себе. И о ребенке.

– Тебя не спросила, – Анна постаралась, чтобы девушка не услышала её бормотания, но на всякий случай произнесла это по-русски. Служанка даже не вздрогнула, продолжая мять, поглаживать, разминать…

Умелые руки не причиняли беспокойства. Тепло поднималось от ступней к коленям и выше, охватывало низ живота, томилось в груди… Суккубы знали свое дело не хуже инкубов. Но сейчас Анне было не до них. Она на самом деле устала. Её измучили постоянные переживания, хотелось закрыть глаза и забыть обо всем…

Обстановка комнаты помогла забыться. Светлое дерево карельской березы, от почти белого до золотого, поднимало настроение. Прожилки на стенах и мебели казались ниточками карамели на поверхности меда. Постепенно мысли подчинились окружению, утонули в патоке, потекли медленно и сладко… Анна задремала и не слышала, как переносили её в кровать, как раздевали, как покрывали лицо и руки бальзамами для сохранения красоты…

Утром экзекуцию во славу красоты пришлось пережить наяву. Грудь набухла, и живот потихоньку начал увеличиваться.





Анне запретили любимые горячие ванны, а после купания долго втирали в тело разные масла.

– Наири ведь не желает, чтобы после родов её кожа обвисла и покрылась уродливыми шрамами!

И Анна стойко выносила процедуры намазывания, обертывания, вбивания… Хотя на собственное тело ей было наплевать. Эйр больше её не желал. А остальные инкубы… им все равно, как выглядит Наири, они скрасят её одиночество независимо от того, будет ли она неземной красавицей или уродиной. Анна начала подозревать, что и для Эйра разницы не было.

Маг-целитель появлялся несколько раз в день. Он приносил различные отвары и порошки высушенных трав, заставлял выпивать все до капли, проверял еду, составлял рацион. Вокруг словно забыли, что Анна сама – врач и в состоянии позаботиться о себе и ребенке. Это раздражало куда меньше, чем удушающая забота. Анна была готова принимать её в таком количестве только от одного инкуба во всей Эстрайе. Но именно он не торопился ей на помощь.

И она устроила бунт. Тайный, незаметный. И нашла союзника. Хон, как и в былые времена, остался на стороне своей Наири и полностью её поддержал.

Он мало чем напоминал того безбашенного курсанта. Стал слишком… правильным, выверял каждое свое слово, каждый жест, и, казалось, даже каждую мысль. Но когда Наири поделилась с ним своими планами, в темных глазах адъютанта загорелся знакомый Анне огонек. В душе Хон остался тем же взъерошенным авантюристом. А значит…

– Вы точно уверены, Наири?

– Уверена. Так ты поможешь?

– Не сомневайтесь! – юноша улыбался во весь рот. Даже руку непроизвольно поднял, взъерошивая шевелюру. Анна счастливо улыбнулась: хоть кто-то остался с ней, не предал, не отвернулся…

– Смотри, – предупредила серьезно, – расскажешь кому-нибудь – придушу собственными руками.

– Это счастье для рорага – умереть от рук своей Наири, – тут же склонился Хон. И рассмеялся: – И нет большего греха, чем прогневать госпожу. Я сохраню все в тайне. Только умоляю – улыбайтесь почаще!

***

– Ваше величество… – Эйр преклонил колено перед королевой.

Кхемара поджала губы. Из-за этого рорага Наири уехала из столицы совсем больная и в отвратительном настроении. Лартих хотел наказать преступника, и отговорить его оказалось непростым делом.

– Ступайте! – бросила, не оглядываясь.

Фрейлины встали с пола и длинной цепочкой потянулись к выходу. Кода шлейф длинной юбки последней алой змеёй скользнул за дверь, королева снова повернулась к так и не поднявшемуся рорагу:

– О чем ты думаешь?

– Простите?

– Наири рожать через несколько месяцев. А я до сих пор не вижу в Храме ни малейшего следа приготовления к этому событию!

– Разве за это отвечает не Старшая Фрейлина Наири, Ваше величество?

– А разве Верховный Рораг Наири не обязан принять в этом участие? И гарем… придумай, что с ним делать. Зная Анну, она не войдет к ним еще несколько лет, хотя должна бы. Я подбирала ей самых красивых мужчин, а она предпочла… служаку. Да еще не своей крови. Как ты будешь расплачиваться за то, что вместо наследницы на свет появится полукровка? Или ты не знаешь, как хрупко благополучие Эстрайи?

– Простите, ваше величество. Я сделаю все, чтобы искупить свою вину. Сегодня же я начну процесс передачи дел своему приемнику, и…

– И будешь дураком! Идиотом! Придурком! – не выдержала королева.

Шелковая подушка полетела в Эйра. Он не посмел уклониться, и острая грань мелкого бриллианта, украшавшего вышивку, мазнула по лицу. По щеке потекла кровь.

– Утрись, – равнодушно бросила королева. – И напряги мозги. Всем нам известно о Даре жверинды и каким проклятьем это может обернуться. Наири сердита на тебя за твою грубость, но если с тобой что-то случится… ты же знаешь, как хрупко её душевное равновесие. Воплощенная Лилит повторила ошибку многих Наири – влюбилась. И вместо того, чтобы жить в неге и радости – страдает.