Страница 27 из 55
— Тиун Гудимир и так возмущается, что терем наместника битком набит беженцами, которые расхищают припасы его господина, — негромко заметил посаднику Яким Влункович.
— Плевать мне на его возмущения! — сердито отрезал Иванко. — С Гудимиром у меня особый разговор будет. Дошло до меня, что этот сучий сын в ночные караулы заступать отказывается. Пора ему показать, кто ныне в Торжке хозяин!
Иванко в сердцах грохнул по столу тяжёлым кулаком.
Совет ещё не закончился, когда в светлицу вбежал запыхавшийся воин, сообщивший о потухшем бумажном фонаре, упавшем в Бондарном переулке.
— Что там, пожар иль кого-то убило стальными колючками? — обратился к гонцу Яким Влункович.
— В том-то и дело, что ничего не вспыхнуло и никого не убило, — ответил молодой ратник, комкая в руках тёплые рукавицы. — Горшок, привязанный к бумажному шару, не взорвался. Лежит сей горшок в переулке возле дома бондаря Кудима, и шар бумажный там же валяется. Кудим велел мне доложить об этом посаднику. Вот я и прибежал сюда со всех ног.
— Молодец! — промолвил Иванко, подходя к гонцу. — Правильно сделал. Вот, тебе за это награда. — Посадник протянул воину серебряную монету. — Сейчас с тобой пойдёт вот этот десятник, ты укажешь ему, где упал горшок басурманский. — Иванко указал гонцу на Тереха. — Все приказания этого десятника исполняй беспрекословно и будь всё время с ним. Уразумел?
Гонец молча кивнул.
— А ты, друже, будь там поосторожнее с этим дьявольским сосудом, — повернулся к Тереху Иванко. — Тебе надлежит выяснить, почто эта хреновина не взорвалась и вообще, что там у неё внутри напихано. Может, и нам удастся такое же смертоносное зелье сварганить.
— Вот было бы здорово! — невольно вырвалось у боярина Жердяты.
Терех облачился в полушубок, нахлобучил на голову собачий треух. Он двинулся к двери, коротко бросив гонцу: «Ну, пошли!»
Воеводы почтительно расступились, уступая дорогу Тереху. В их глазах Терех обрёл некий ореол знатока многих татарских хитростей. От него все ждали чуть ли не чуда, ведь не разорвавшийся при падении горшок таил в себе смертоносный заряд, состав которого наверняка находится у татар под величайшим секретом. Открытие этого секрета могло дать русичам возможность использовать взрывоопасное зелье с таким же успехом и против Батыевой орды.
Бодро шагая по хрустящему мартовскому снегу, Терех терзался невесёлыми мыслями. Ему совсем было не по душе возиться с летающими бумажными фонарями, тем более с сосудами, внутри которых содержится такая гремучая смесь, которая может изжарить его заживо или изрешетить раскалёнными искрами. Тереху казалось, что Иванко отправил его на заведомо гиблое дело.
«Вскрыть этот басурманский горшок — это не яблоко разрезать! — мысленно негодовал Терех. — Почто я должен этим заниматься?! Я же ни черта в сих проклятых горшках не кумекаю!»
Сказать такое в глаза Иванко, да ещё в присутствии почти всех военачальников, Терех не осмелился, опасаясь прослыть трусом и утратить доверие к себе посадника и тысяцкого.
До Бондарного переулка Терех и его попутчик добрались довольно быстро. В пути Терех то и дело глядел в небо, где на фоне белых облаков маячили светящиеся шары с привязанными к ним снизу небольшими сосудами. Южный ветер гнал эти шары к Торжку со стороны татарских становищ.
На месте падения бумажного фонаря кучкой стояли любопытные, несколько мужчин и женщин.
— Эй, люди добрые, расходитесь отсель! — крикнул Терех. — Стоять вблизи от басурманского сосуда опасно! Где этот чёртов горшок?
Горожане раздались в стороны, отступив к частоколу и стенам домов. На истоптанном снегу лежал лишь бумажный шар, а никакого сосуда не было и в помине. Кто-то сказал, что круглый горшок, привязанный верёвкой к потухшему летучему фонарю, унёс в свою мастерскую бондарь Кудим. «Ему не терпится посмотреть, что спрятано внутри сего басурманского сосуда, — раздался чей-то насмешливый голос. — Кудим до чужих секретов всегда был ба-альшой охотник!»
— Вот, дурень! — воскликнул Терех, метнувшись со всех ног к воротам Кудимова дома.
В первую очередь Терех испугался за жизнь жены и детей Кудима, но, к счастью, оказалось, что тех нет дома.
— Разве стал бы я копаться в этом горшке, зная, что при худшем раскладе моя семья может сгореть заживо? — промолвил Кудим, показывая Тереху то, что ему удалось достать из смертоносного басурманского сосуда. — Сын мой в дозоре на городской стене стоит, а супруга с дочерью в гости к родне ушли. Один я дома, поэтому что хочу, то ворочу.
Терех с любопытством стал рассматривать содержимое взрывоопасного горшка, аккуратно разложенное Кудимом на старом верстаке. Тут же стоял и сам горшок, изготовленный из красной глины. К летающему шару этот горшок крепился с помощью верёвочной петли, затянутой на его горловине со слегка загнутыми краями.
— Сначала я извлёк восковую пробку, в которую была вставлена вот эта стеклянная трубочка, — молвил Кудим, не без бахвальства в голосе рассказывая и показывая Тереху всё по порядку. — В трубочке был какой-то чёрный порошок без запаха. Поскольку трубочка треснула по всей длине, то почти весь чёрный порошок из неё высыпался. Нижний конец стеклянной трубочки упирался в маленькую медную коробочку, вот она. Коробочка запаяна со всех сторон, в ней имеется лишь маленькое круглое отверстие для стеклянной трубочки. От самого донышка сосуда к этой коробочке подходит промасленный жгут из тонких льняных волокон. Жгут также опутывал вот этот свёрток, в котором тоже находится чёрный порошок.
Терех взял в руки довольно увесистый свёрток, надрезанный с одного края, из него через надрез и впрямь посыпался какой-то тёмный мелкозернистый порошок. Терех поспешно положил свёрток обратно на верстак.
— Ещё в горшке оказались вот эти два мешочка, а в них какое-то непонятное крошево тёмно-зелёного цвета. — Кудим протянул один из мешочков Тереху. Поскольку мешочек был надрезан, Терех высыпал себе на ладонь немного из его содержимого, которое по внешнему виду напоминало сухие отруби. Это странное вещество не имело никакого запаха.
— Вот эта груда стальных колючек тоже была в горшке вместе вот с этими двумя пластинами, — продолжил Кудим. Он подал Тереху горсть колючек и одну из пластин.
Стальные колючки Терех удостоил лишь мимолётным взглядом, зато пластина сильно его заинтересовала.
— Что это, из чего она изготовлена? — Пластина в руках Тереха легко сгибалась пополам и вновь разгибалась, при надавливании на ней оставались следы пальцев. Она была холодная и слегка липкая.
— Шут его знает! — Кудим пожал плечами. — Одно ясно, это не дерево, не кожа и не металл. Коль две такие штуковины находились в басурманском горшке, значит, они нужны для взрыва всей этой адской смеси.
— Но взрыва-то не последовало, — задумчиво проговорил Терех, продолжая вертеть в руках пластину из необычного мягкого материала. — Почему? Что помешало этому?
— Я думаю, причина кроется в треснувшей стеклянной трубке, — высказал предположение Кудим. — Видимо, её разорвало ещё задолго до столкновения горшка с землёй. Потому-то горшок и не разнесло взрывом на куски.
— Нам бы сюда того китайского мастера, который снаряжал этот горшок в полёт на светящемся шаре, — с тем же задумчивым лицом произнёс Терех. — Нашим мозгам эту головоломку не разгадать. Нет, не разгадать!
То же самое Терех сказал и посаднику Иванко, когда принёс к нему в дом красный татарский сосуд и всё его содержимое.
— И всё же, друже, тебе придётся поразмыслить над этими загадками басурманскими, — промолвил Иванко. — Пусть всё это барахло у меня в доме лежит. Лишь ты один будешь иметь доступ ко всему этому. Выпадет свободный часок-другой, приходи сюда, гридни мои всегда тебя пропустят. Я им такое повеление дам.
— Дело это зряшное, посадник. — Терех досадливо махнул рукой. — Всё равно что слепому рыбу удить. Тут знающий человек нужен, изготовитель этого смертоносного зелья. Лишь сей знаток может толково объяснить, что к чему и зачем в этом чёртовом горшке крепится.