Страница 24 из 55
— Когда несчастная женщина попыталась защитить своих дочерей от позора, то Аракча с невозмутимым лицом отрезал ей кисти рук, — тяжёлым голосом продолжила Беляна. — Обе изнасилованные девочки тронулись рассудком. Аракча отдал бедняжек своим воинам, которые замучили их до смерти. А их мать скончалась от большой потери крови. Умирая, эта боярыня успела прошептать мне напутствие. Она заклинала меня всеми святыми, чтобы я непременно выжила и отомстила нехристям за смерть её дочерей.
Чувствуя, что Беляна вот-вот расплачется от нахлынувших жутких воспоминаний, Терех встал и мягко обнял её за плечи.
— Я ползала на коленях и пресмыкалась перед этим косоглазым ублюдком, а самой хотелось вцепиться зубами ему в горло, — дрожащим от сдерживаемых слёз голосом молвила Беляна. — Мне приходилось делить постель с этим чудовищем в человеческом обличье. Однажды татарка, жена Аракчи, стала избивать меня плетью. Я не выдержала, бросилась на неё и прокусила ей руку до крови. За это Аракча отрезал мне нос.
Беляна разрыдалась, но её слёзы быстро схлынули. Крепко стиснув руками рукоять своего меча, Беляна проговорила с ненавистью в голосе:
— Я буду убивать мунгалов, покуда жизнь теплится во мне. Этих тварей кривоногих нужно истреблять как бешеных собак! Я молю Бога, чтобы мне довелось встретиться в сече лицом к лицу с мерзавцем Аракчой. Тогда я с превеликим удовольствием изрублю его на куски!
— Чтобы на равных биться с нехристями в сражении, надо обрести навык во владении мечом, — сказал Терех. Он похлопал Беляну по плечу и бодро добавил: — Идём-ка, милая, я покажу тебе, как нужно рубить и колоть, как отражать удары противника. Сотник велел мне из тебя воина сделать, и я выполню его приказание.
Покрыв голову блестящим шлемом и прихватив свой овальный красный щит, Беляна безропотно последовала за Терехом.
Обычно обучение новобранцев ратному мастерству происходило вблизи от крепостных валов, поскольку там имелось много места и для учебных поединков в паре, и для столкновения ратников стенка на стенку. В любой русской крепости между земляным валом и городскими строениями оставлялось свободное пространство шириной в полсотни шагов. Это делалось для того, чтобы в случае вражеской осады защитники города могли быстро добежать до любого участка городской стены.
Беляна оказалась очень усердной ученицей, она старательно выполняла все наставления Тереха, повторяя за ним все движения с мечом в руке сначала медленно, потом убыстряя темп. Силы в руках у Беляны было немного, зато упорства в ней было с избытком.
Время от времени Терех и Беляна прерывали своё занятие, опустив мечи, они с тревогой на лице вслушивались в шум и треск, доносившийся со стороны южной стены Торжка. На этот участок городской стены вот уже третий день подряд сыпались камни из татарских катапульт, установленных на заснеженном поле позади деревянного частокола. От ударов каменных глыб ледяной защитный панцирь почти весь осыпался, обнажив бревенчатую стену, которая рушилась на глазах под мощным градом из камней.
С наступлением темноты татары прекратили обстрел, оттащив свои камнемёты подальше от валов Торжка и поближе к своим становищам, где горели тысячи костров, похожих издали на мигающих рыжих светляков.
В густых вечерних сумерках Терех проводил Беляну до терема посадника, где той был предоставлен кров вместе с несколькими другими женщинами, вырвавшимися из татарской неволи. Прощаясь с Терехом, Беляна сама подставила ему губы для поцелуя.
Шагая по узким улицам засыпающего города, над которым раскинулось холодное звёздное небо, Терех пребывал одновременно и в радости, и в растерянности. Ему было радостно, что Беляна сумела выжить среди стольких опасностей, что её чувства к нему не изменились. Вместе с тем Терех сознавал, что и Аграфена Ворониха далеко не равнодушна к нему, а в их отношениях всё идёт к тому, что люди называют брачными узами. Оставшись без носа по воле злого рока, Беляна сильно подурнела лицом. Однако в её телесной стати ничего не изменилось. Терех чувствовал, что Беляна надеется на продолжение их близких отношений, завязавшихся в Боголюбов© столь неожиданно и прервавшихся столь же внезапно в Переяславле-Залесском, осаждённом татарами. Терех понимал, что он не сможет оттолкнуть от себя Беляну, не сможет сказать ей, что он близок с другой женщиной, живя с ней под одной крышей. Разрывать отношения с Аграфеной Тереху вовсе не хотелось, ибо именно в ней он вдруг узрел женщину своей мечты: прекрасную лицом и телом, не избалованную роскошью, страстную в постели, с мягким отзывчивым нравом. Понимая, что разрываться между двумя женщинами, одинаково ему дорогими, у него вряд ли получится в сложившихся трудных обстоятельствах, Терех не видел никакого выхода из этого жизненного тупика. Он мысленно решил положиться на волю судьбы, ибо его собственная жизнь, как и жизнь всех русичей, укрывшихся за стенами Торжка, ныне висела на волоске.
Вздремнув до полуночи на тёплой печи, Терех в положенное время пришёл к угловой Симоновской башне для смены караула. На верхней площадке башни находились порядком продрогшие Славомира и Лепко, сын бондаря Кудима. Оба состояли в сотне боярина Жердяты. Назвав пароль, Терех по-приятельски поздоровался с Лепко и слегка поклонился Славомире, отдавая дань её знатному происхождению.
— Ступайте по домам, закончился ваш дозор, — сказал Терех, прислонив к бревенчатой стенке лук и колчан со стрелами. — Теперь мой черёд в карауле стоять.
— Ты что же один будешь в дозоре? — спросила Славомира, слегка притопывая ногами, обутыми в красные сафьяновые сапожки. Холод пробирал её ступни сквозь тонкие подошвы сапог, которые более годились для весенне-осенней поры, нежели для зимы.
— Не беспокойся, боярышня, одиночество в дозоре мне не грозит. — Терех слегка усмехнулся, подняв воротник своего полушубка на волчьем меху. — Мне тоже назначили в напарницы девицу ладную и пригожую, дабы меня тут скука не донимала и было с кем поворковать по душам. — Терех подмигнул смутившемуся Лепко и со вздохом добавил: — Правда, моя-то напарница вовсе не боярских кровей. Ну да ладно! Я человек негордый.
— Мы с Лепко здесь не ворковали, а караул несли, — строгим голосом произнесла Славомира, которая заметила усмешку Тереха и то, как он подмигнул Лепко. — А посему, Терех, оставь свои глупые намёки и усмешки! Страшный враг стоит под стенами Торжка, сейчас не до любовных объятий и томных вздохов.
— Не серчай, красавица, — примирительным тоном проговорил Терех. — Слова твои верные. И я сие разумею, как никто другой, ибо уже сталкивался с мунгалами в сече.
Проглянувшая из-за облаков луна пролила свой холодный белёсый свет сквозь узкие бойницы, озарив тесное внутреннее помещение башни с шатрообразной тесовой кровлей, в которой зияли большие дыры от камней, выпущенных из татарских катапульт.
Славомира шагнула было к квадратному люку в дощатом полу, собираясь спуститься вниз по деревянным ступеням лестницы, как вдруг глядевший в бойницу Лепко издал изумлённый возглас.
— Глядите, огненный шар! — воскликнул он.
Терех и Славомира разом приникли к узкому отверстию для стрельбы из луков. Они увидели круглый светящийся шар, бесшумно взмывший над татарским станом на довольно большую высоту. Этот шар, излучавший яркий свет, ветром несло в сторону валов и стен Торжка.
— Терех, что это за летучий светильник? — тревожно спросила Славомира. — Для чего он надобен?
— А леший его знает! — ответил Терех. — У мунгалов полно всяких умельцев, кои на всякие хитрости горазды. Есть у Батыги один китаец, который...
Терех осёкся на полуслове, поскольку над становищем татар взмыли в ночное тёмное небо ещё несколько светящихся шаров. Налетавший порывами юго-восточный ветер гнал эти необычные светящиеся шары прямо к спящему Торжку.
В глубине башни на лестничных переходах раздались торопливые шаги. Кто-то спешил наверх, топая сапогами. Вскоре из люка показалась голова Беляны в островерхом шлеме.