Страница 35 из 65
Но из под горы, в пыли, осколках камней и стекающей воды выбежал крошечный гном. По его измазанной мордашке текли слезу, сам он дико захлебываясь ревел.
— А-а-а-а-а! — сиреной раздавался вопль из его искривленного рта. — А-а-а-а!
Следом за ним выбегали женщины, дети по старше! Гномы! Некоторые из них, не обращая ни какого внимания на стоявших с обнаженным мечами солдат, бежали дальше и только там, за несколько десятков метров от пещеры падали на землю. Другие валились без сил прямо около входа…
Женщины, дети, пара тяжело дышавших стариков, несколько взрослых гномов, всего около сорока гномов успело выскочить из пещеры.
Вдруг Фален, к своему удивлению, узнает в гноме, который шатаясь тащил на своей спине еще одного, того самого Колина, к которому был послан. Граф крикнул гвардейцам, чтобы они помогали выбравшимся гномам, а сам пошел вперед.
Наконец, они снова встретились… Высокий, измученный многочасовой скачкой, серый от пыли, граф и коренастый, полностью промокший, тяжело дышавший гном.
— Ты мне должен, гном, — Фален требовательно посмотрел на него.
Тимур снова и снова всей грудью вдыхал горный воздух. Чистый, густой, словно сметана, он не мог им надышаться.
— Ты дал слово гном, — продолжал граф. — Пришло время отдавать долг.
Тимур машинально кивнул головой, словно со всем соглашаясь. Его взгляд прошелся по своим сбитым в кровь пальцам, которыми он расшатывал каменные завалы в пещере. Потом на секунду остановился на длинной кровоточащей прорехе на бедре, оставленной острым как клинок каменным осколком.
— Должен говоришь…, — с какой-то растерянностью пробормотал он, продолжая рассматривать сбитые в кровь ноги. — Долг…, — смотрел и на лежавших на земле соклановцев, которых из последних сил вытаскивал из каменного мешка с прибывающей водой, в который превратился зал Совета. — Боже… Долг… Ха-ха-ха-ха! — вдруг гном повернулся к графу, с чувством рассмеялся. — Ха-ха-ха-ха! Ты спрашиваешь о долге?
Пожалуй именно эти вот слова, высказанные совершенно серьезно и с соответствующим выражением лица, оказались для него последней каплей… Стоя перед графом, Тимур мысленно был еще там, в зале, посреди быстро заполняющейся водой каменной ловушки. Перед его широко раскрытыми невидящими глазами стояли женщины и дети, жавшиеся к каменным колоннам, мужчины, телами прижимающие тяжелые ворота, и спокойные словно мумии старейшины. Его большое сердце еще продолжало с силой сжиматься, гоняя кровь по жилам. Он чувствовал эти толчки в висках, в груди, в руках.
— Ха-ха-ха-ха! — смеялся он так, словно в последний раз. — Ха-ха-ха! Долг… Ха-ха-ха-ха!
Атмосфера абсолютного отчаяния, словно волна накрывшая барахтавшихся как беспомощных кутят гномов, не отпускала его, отравляя эти мгновения. Тимур смотрел по сторонам, но видел лишь темные мерцающие в полумраке холодные волны, толчками выбрасывавшиеся из-под низа. В ушах стояли хрипящие крики захлебывающихся детей, женщин — гномов, для которых искусство плавания всегда воспринималось как нечто запредельное…
— Ха-ха-ха! Тебе отдать долги?! — безумный хохот чуть не переросший в самый настоящий припадок начал, наконец-то, отпускать его. — Как? Чем? Этим? — он вытащил из прорехи в рубахе чудо зацепившийся глиняный осколок кувшина. — Или может быть этим? — он резко ткнул в ревевшего малыша, которого никак не могли успокоить. — А вот это не подойдет? — у самого входа лежал захлебнувшийся гном, которого последним вытащил из образовавшейся от взрыва дыры в потолке зала. — Смотри он еще ничего!
Фален с каждым яростно выплевывавшим свои предложения гномом бледнел все сильнее. Его осунувшееся в дороге лицо в эти секунды было похоже на восковую маску живого мертвеца своими заострёнными неподвижными чертами.
— Клан Черного топора всегда платит свои долги! — громко продолжал Тимур, очерчивая руками валявшихся вповалку гномов. — Клан Черного топора…, — вокруг него на влажном песку лежало, сидело всего лишь около сорока гномов, преимущественно женщин и детей.
— Замолчи, Колин! — шатавшегося гнома, схватил за плечо кузнец и силой усадил на песок. — Нас осталось слишком мало, чтобы сходить с ума! Мы должны решить, что делать, пока еще можем что-то решать…
Гримор прошелся между валявшимися вповалку гномами и что-то спрашивал у некоторых из них. Потом он нашел какого-то пацаненка и тот, собрав ветки дерева, зажег костер.
… Через несколько часов вокруг разведенного костра нахохлившись словно мокрые вороны сидело пять темных сгорбленных фигур. Разгорающийся огонь бросал на них неровный свет, отчего их лица казались каким-то неестественными масками. Хотя может быть дело было и не в особенностях падающего света от пламени, а в том, что в этот момент творилось внутри них.
— Здесь все взрослые члены клана? — Гримор, кузнец, с грязно белой бородой, хотя еще с утра она была как смоль черная, с тяжелым вздохом оглядел сидевших возле костра — Тимура, матушку Шашу и двух пожилых гномов.
— Нет, — прошамкал один из стариков, сидевший рядом с Тимуром. — Шестеро пытаются спасти хоть что-то из припасов… Все голодны… Еще троих я послал в горы, проверить что-там с черным озером. Думаю, вода в нашем городе взялась именно оттуда.
Гримор одобрительно кивнул головой и посмотрел на осунувшуюся гному.
— Остальные женщины с детьми, — продолжая устало смотреть на пламя, проговорила матушка Шаша, взявшая руководство на женской частью клана. — Малыши никак не успокоятся, а старшие просят есть…, — она с немым укором посмотрела на Гримора.
Тут из-за спины кузнеца раздался шуршащий звук шагов по песку и рядом с ним, подложив под себя седло сел Фален. Не обращая ни на кого внимания он вытянул замерзшие руки к костру и с наслаждением поворачивал их то одной то другой стороной.
— Что здесь делает человек? — возмутился первый старик, резко смотря на дерзкого пришельца, посмевшего войти в круг совета гномьего клана. — Это совет клана! — и столько в его голосе было искреннего негодования, что Тимур и см бы возмутился, но не в этот раз.
Он устало махнул рукой.
— Какого уж там клана, — пробормотал Тимур, окидывая взглядом в свете разгоревшегося костра жалкие остатки клана. — Собственно, здесь почти все, кто… выплыл…, — старик при этих словах умолк, наконец, осознавая неуместный в данный момент пафос своего негодования. — Пусть уж сидит, может что подскажет.
Гримор, единственный оставшийся из старых старейшин клана, некоторое время помолчав дал свое согласие.
— Не думал, я что доживу до такого…, — с печалью начал кузнец, оглаживая скомкавшиеся волосы своей бороды. — И увижу, как умирает мой клан… Не думал.
Словно вторя ему, закивали белыми головами два старика. Еще больше поникла головой матушка Шаша, старавшаяся чтобы никто не заметил появившиеся в уголках ее глаз слезинки. И столько было в их позах, жестах и характерном тоне неприкрытого отчаяния, что Тимур не выдержал.
— Ха! Не думали они?! — его все еще потряхивало от пережитого и время от времени накрывало волной то ли бешенства то ли злобы. — Сидели на своих задницах и наблюдали как подыхает целый клан! — снова словно картинка в телевизоре перед его глазами возникли неподвижно сидевшие старейшины, с каменными выражениями лиц уходившие под воду. — Пол ста лет никто не чесался, — он уже закусил удила, буквально выкрикивая каждому здесь сидящему гному. — Разбили нас — ну и ладно! Отобрали шахты — ну и хрен с ними! — выкрикивая последнее Тимур смотрел прямо на Гримора, который ведая всем кузнечным промыслом в клане нес немалую долю ответственности за происходящее. — Жрать нечего детям — черт с ними, проживем и так, на одной плесени и грибах! — тут уже уткнулась ладонями в песок матушка Шаша, считавшая, прежде всего, себя виновной в сегодняшней гибели малышей. — Как до такого могло дойти? — выкрикивая эти страшные обвинения, он считал себя в полном праве делать это.
Один из стариков, растерянно прошептал.
— Братья нас не оставят в беде…, — старый гном еще помнил царившие между кланами совсем другие отношения в стародавние времена. — Мы должны послать за помощью…