Страница 9 из 24
– Запах солнца? Как такое может быть? Мне трудно это представить.
– Вей, это образные выражения, как в поэзии.
– Пока мне этого не понять, мы мыслим рациональными, точными категориями.
– Это, должно быть, очень утомительно!?
– Что значит утомительно и скучно, Надежда?
– Скучно – это когда ничего не хочется делать, ничто тебя не радует, сплошная обыденность, монотонность.
– Как странно ты говоришь, это больше похоже на стабильность.
– Мы такие разные, Вей, ты ничего не знаешь о нашей жизни, почему ты открылся мне?
– Очень просто. Ты вызываешь во мне отклик.
– Как же это, мы же разные, Вей?
– Физиология не играет роли в этом аспекте. Я имею в виду твои энергетические вибрации, у вас это может называться душой или духовным миром, твоё внутреннее содержание, они входят в резонанс с моими энергетическими кластерами и…
Тут их разговор был прерван объявлением о том, что начинает работать инструментальный ансамбль, первая песня исполняется для первых посетителей. Вей взглянул на Надежду вопросительно.
– Это для нас, – ответила она на его немой вопрос.
Зазвучала музыка, наполненная грустью о чём-то далёком; в ней слышался шум ветра и шёпот волн, а Вей слышал шорохи вселенной и разговор планет между собой. Мелодия будила воспоминания о его родной звездной системе. Солист взял первые ноты, в такт музыке полилась песня.
– Что это, Надежда?
– Это музыка называется блюз, очень древнее направление в музыке, основное содержание которого – тоска по родине. Пойдём, потанцуем.
– Я не знаю, как это делается.
– Я научу, – настаивала Надежда, вставая.
Вей тоже встал. Надежда взяла его руки и положила себе на талию, а свои положила ему на плечи.
– А теперь двигайся, не торопясь, в такт музыке.
Через минуту Вей усвоил незатейливую технику танца. Ему было это было крайне необычно, как тогда, когда он лично отправился осматривать силовую установку. От Надежды шла какая-то особенная, внутренняя энергетика, затрагивающая и преобразующая его кластеры сознания и управления логикой. Это было необъяснимо, но противодействовать этому процессу Вей не стал.
Музыка закончилась, солист поблагодарил их за танец, они вернулись к столику, но очарование мелодии не проходило. Оно как бы продолжало витать за их столиком, создавая атмосферу внутренней близости, которую никто из них не хотел нарушать словом.
Надежда накрыла руку Вея своей, посмотрела в глаза.
– Ты совсем как живой, даже рука тёплая.
– Да я и есть живой, только внутри, а скафандр копирует все внешние параметры человека.
Надежда не чувствовала к Вею отвращения, не чувствовала внутреннего дискомфорта. Наоборот, проникалась всё большей симпатией, что-то тянуло ее к нему, необъяснимое, но сильное и теплое.
– Глядя на тебя, Вей, не могу поверить, что ты инопланетянин, ну, чудаковат немножко, а так – обычный парень.
– Я понял, ты хочешь доказательств?
– Да, хотелось бы увидеть подтверждение твоих слов.
– Вы, люди, все такие недоверчивые?
– В общем, да.
– Ну что ж, тогда я предлагаю слетать ко мне на звездолёт.
– Ааа, как и когда?
– Утром будет готова новая партия руды, и мы отвезем её на корабль. Соответствующий скафандр я подготовлю, и ты убедишься в правдивости моего рассказа.
– Хорошо, я согласна. Скажи, а почему ты не свяжешься с правительством и не объявишь, что инопланетяне здесь?
– Нельзя, ваша планета реликтовая, вам самим нужно подняться на новый уровень развития и войти в межзвёздную конфедерацию разумных существ. Это не простой путь и не все доходят до его конца.
– А почему?
– Взаимное уничтожение, деградация, природные катаклизмы, да мало ли опасностей подстерегают во вселенной.
– Н-да, картину ты нарисовал мрачную, выбор у нас небольшой, но мы в тельняшках. Справимся.
– Небольшой, Надежда, но он есть, и мы все через него прошли. Под словом «мы» я подразумеваю все разумные расы, входящие в конфедерацию.
– Я поняла. Только пока наша цивилизация идёт к гибели: кто-то хочет мирового господства, кто-то богатства, а кто-то – просто так всё уничтожить.
– Это печально, но вмешиваться нельзя, это ни к чему хорошему не приведёт. Обладание высокими технологиями не поднимет ни морального, ни нравственного облика Землян, они должны пройти свой путь сами до конца.
– Вей, а как вы называете себя?
– Что ты имеешь в виду?
– Мы, жители Земли, называем себя людьми, а вы?
А, ты вот о чём. Мы называем себя Сейме-с, жителей планеты – Артрониксанами, различные народы – Барсанами.
– Почти как на Земле?
– Не совсем, я схематично тебе объяснил, чтобы было понятно.
– И всё-таки, Вей, опиши, как вы выглядите?
– Ты уверена, что хочешь это знать? Для тебя это будет непривычно.
– Хочу, Вей, хочу! Мне так интересно!
– Ладно, слушай. Скафандр, который ты видишь перед собой, заполнен мною, не одет, а именно заполнен. Я текуч, как жидкость, могу образовать любую форму, вижу сразу в нескольких диапазонах: визуальном, инфракрасном и рентгеновском. Слышу очень хорошо, но привычных тебе ушей, глаз, рта, носа нет: все эти функции выполняют различные структуры. Я состою из жидких, полужидких и твердых кристаллов, примерно, как ваши жидкокристаллические телевизоры. Могу существовать при гравитации, в четыре раза меньшей, чем на Земле. Сейчас этот дисбаланс компенсируют антигравитационные генераторы скафандра.
– А завтра, когда мы будем на твоём звездолёте, ты покажешь мне себя? – не унималась, Надежда с каким-то детским, неуемным любопытством.
– Ты всё еще хочешь меня видеть, несмотря на то, что я сказал?
– Да, Вей, очень. Мне почему-то не важно, как ты выглядишь, я как бы вижу тебя другим зрением, внутренним.
– Но у тебя нет других органов зрения, только глаза…
– Вей, у людей есть что-то, что не может зарегистрировать ни один прибор – шестое чувство.
– Чувство? Я такого органа не нашел.
– Это не орган, это нечто невидимое, позволяющее судить о другом разумном существе, или что-то предвидеть.
– Ты чувствуешь меня?
– Да, конечно, это же очевидно. И неважно, из каких структур ты состоишь, наши энергетические вибрации, возможно души, вступили в контакт задолго до нашего осознанного разговора, на подсознательном уровне. Ты чувствуешь ко мне расположение, Вей?
– Я не знаю такого чувства, но твои вибрации мне доставляют приятные мыслеформы. Значит тебя не страшит мой вид?
– Вид? Я пока тебя не видела, но с твоих слов он необычный, поверь. по телку и не такое видели. Общаясь с тобой, я не замечаю, как ты выглядишь. Если ты меня не боишься, я тебе не противна, то почему же ты думаешь, что я испугаюсь? Уж не потому ли, что считаешь себя высшим существом по отношению ко мне?
– Я понял, почему ты так говоришь. Из-за того, что я назвал планету реликтовой, а население аборигенным?
– Конечно, это ведь очень обидно.
– Но такова реальность, я не могу изменить своим мнением общего отношения.
– Ты не прав, Вей, даже одно твоё мнение уже много значит, это путь к взаимопониманию. Ведь раньше ты даже не думал о контакте с нами.
– Нет, конечно, это получилось спонтанно, в силу сложившихся обстоятельств и по независящим от меня причинам.
– Но ты не жалеешь об этом?
– Скорее наоборот, мне становится крайне интересно, я многое открываю для себя впервые.
– Ну вот, видишь, может быть, и другие разумные существа заинтересуются нами и помогут сделать правильный выбор? Быть может это будешь ты, все когда ни будь совершается впервые!
– Мне трудно обсуждать эту проблему предположительно, у нас все модели развития рассчитываются с перспективой на будущее и альтернативные варианты возможного развития событий исключаются, как несостоятельные.
– Вей, уже поздно, мы с тобой заговорились, мама будет волноваться, пойдём домой.
– Ты хочешь, чтобы я остался?
– У нас есть такие качества, как благодарность, гостеприимство и взаимопомощь, я хочу, чтобы ты остался, да и мама будет рада.