Страница 12 из 14
Процессия, забравшись на склон, оказалась на небольшом плато – пятачке с каменистой землей без единого кустика растительности. Оглядевшийся по сторонам Найденыш пораженно застыл.
– Это… это… что это?! – От удивления он почти потерял дар речи.
– А, это? Небесный Столп. Первый раз видишь? – усмехнулся Харл.
Парень смог только кивнуть. К югу от плато, возвышаясь над всеми горными пиками, в небо уходила гигантская скала, по форме напоминающая круглую, грубо вытесанную колонну. Найденыш задрал голову, пытаясь рассмотреть вершину, и чуть не упал на спину. Верх колонны скрывался в серых грозовых облаках, которые клубились в штормовом вихре. В тучах сверкали молнии, но грома слышно не было.
– Небесный Столп – источник магии всех воздушников. На его вершине находится гнездо птицы Рух, – сказал Найденышу Харл, жрецы же рухнули ниц и начали отбивать поклоны.
– Птица Рух… боги… они что, существуют? – Найденыш не мог оторвать взгляд от грозовой воронки, вертящейся над скалой.
– Кончено, существуют! Смысл придумывать себе несуществующих богов?
– Может, мы перестанем любоваться и приступим к делу? – с раздражением вклинился в разговор рыцарь.
– Отчего бы и не приступить? – Харл снял с плеча рог, приложил его к губам и, набрав полную грудь воздуха, затрубил.
Рог издал низкий рокот, от которого, казалось, задрожали окружающие скалы. Найденыш зажал уши руками, гул терзал и рвал барабанные перепонки, и парню казалось, что голова сейчас лопнет. По счастью, морянин остановился, и звук, многократно отражаясь от скал, постепенно стих.
– Фу-у-ух, устал, – отер несуществующий пот со лба Харл и сел.
– А теперь что? – спросил рыцарь.
– У нас обед, а вы себя займите, чем хотите.
Харл вытащил из мешка лепешку, кусок сыра и жестом пригласил Найденыша сесть рядом и разделить трапезу. Рыцарь снова поднял забрало и оглядел импровизированный пикник, на лице его заходили желваки, а рука в латной перчатке крепко сжала рукоять меча.
– Издеваться надо мной вздумал?!
– И в голову не приходило…
– Встать, когда с тобой разговаривает дворянин!
Морянин поднялся и как бы случайно положил руку на скаррэль. Чуть позади своего господина с мрачными лицами застыли щитоносцы. Даже жрецы перестали кланяться и с опаской смотрели то на Харла, то на барона с его подручными.
– Немедленно начинай что-нибудь делать, или возвращай деньги! – Рыцарь чуть не прыгал на месте от возмущения.
– Я уже все сделал, нам надо только ждать…
– Ждать чего?! Ты решил меня обмануть, чертов морянин?! Да я тебя сейчас…
Какие кары на голову Харла хотел обрушить барон, услышать не удалось. Вместо описания изощренных пыток раздался точно такой же звук, какой морянин издал с помощью рога.
У Найденыша череп разваливался на мелкие кусочки; рыцарь с щитоносцами развернулись в направлении звука. На плато вышел громовой баран, и парень сразу понял, почему его череп стоил целого золотого и почему вооруженный огромным двуручником и закованный в броню по самую макушку воин хотел иметь в своей компании опытного охотника. Животное было размером с хорошего вола, а меч барона смотрелся на фоне его лихо закрученных рогов тонюсенькой зубочисткой. Покрытый черной с проседью шерстью монстр сделал пару могучих выдохов, которые подняли пыль на высоту человеческого роста.
– Ну вот, дождались. Сир – это громовой баран. Сир баран – это доблестный Эхейль Правобережный. Сражайтесь, и пусть победить сильнейший! – представил барану его будущую жертву Харл и потащил Найденыша в сторону.
Зверь потоптался на месте, еще несколько раз фыркнул и, низко пригнув голову, бросился на рыцаря с его свитой, развивая своими короткими, но очень мощными лапами невиданную прыть.
Глава 5
Заметки о Борее были бы неполными, если бы я не посетил Небесный Столп – скалу, своей формой и размерами поражающую воображение. Огромный утес выглядит так, будто его высекли из одного куска камня. Но это работа не гигантов, а магии, которой пропитан в этом месте каждый камешек и каждый кустик. Небесный Столп – магический центр Бореи, источник всего волшебства воздушников. Невидимый глазу поток расходится от него, как вихрь, подхватывает, усиливает и распределяет по всей Борее сеть храмов Великой Птицы.
На третий день моего пребывания у подножия скалы, когда я делал наброски карандашом в альбоме, что-то вдруг закрыло солнце, на землю упала громадная тень. Мои проводники борейцы попадали, уткнувшись лицами в землю, и затянули молитвы. Я поднял глаза и увидел силуэт птицы, окутанный вихрящимися тучами. В клюве Рух несла целое дерево, вырванное с корнем. «Мать всех птиц начала строить гнездо», – с благоговением прошептал один из моих проводников.
Свите барона надо отдать должное. Менее дисциплинированные люди уже разбегались бы по горам с криками «помогите!». Но верные господину щитоносцы вышли вперед и со стуком опустили башенные щиты, привалившись к ним плечами. Барон сделал несколько разминочных взмахов своим монструозным мечом, а жрецы поспешили скрыться за спиной рыцаря, начиная петь псалмы.
Харл же, быстро перебирая ногами, утаскивал Найденыша подальше от места предстоящей схватки.
– Давай скоренько! Вон за тем камешком сядем, – скорость, с которой Харл ретировался от громового барана, как-то совсем не вязалась с его славой грозного охотника.
– Вот и чудно! – прячась за обломком скалы, произнес он, – только сильно не высовывайся.
Баран остановился шагах в ста перед выставленными щитами, задрал голову в небо и затрубил. У Найденыша заложило уши.
– За это их называют громовыми? – прокричал паренек Харлу.
Тот не стал напрягать глотку и утвердительно кивнул головой.
Животное, видя, что вторгшиеся на его территорию люди отступать не собираются, несколько раз взрыло копытами землю и начало разбег. Здоровяки за щитами напряглись, закрыв глаза; барон, готовя удар, поднял меч высокого над головой. Авгуры синхронно вскинули и опустили руки, и на рыцаря с воинами посыпался дождь из золотых искорок.
– Зря он жрецов с собой взял, – прокомментировал происходящее морянин, – лечат они и благословляют получше магов, но зато толку от них в свалке не будет никакого. Маги могут и себя защитить, и супостата по кумполу чем-нибудь приложить. А эти… – Морянин пренебрежительно махнул рукой.
Тем временем разогнавшийся баран с оглушительным грохотом врезался в толпу. Во все стороны полетели щепки и державшие щиты здоровяки. Рыцарь успел нанести один удар вдоль хребта животного, но был тут же снесен громадной тушей. Харл оказался прав: жрецы Великой Птицы лезть в бой желанием не горели. Они пропели очередной псалом и воспарили над беснующимся под ними зверем.
– Левитация! Отличная штука! Но теперь на другие фокусы сил у них нет. Остался наш герой один на один с барашком, – довольно подметил Харл.
Щитоносцам хватило первого столкновения, их тела изломанными куклами лежали на земле, все еще сжимая в руках обломки оружия. Жрецы левитировали на высоте четыре человеческих роста, и на потеху разозленного барана оставался только лишь рыцарь. Барон попытался встать с четверенек, но животное сбило его с ног и начало задорно катать по плато звенящую металлом игрушку. За бесславным поражением Найденыш наблюдал во все глаза, забыв об осторожности и высунувшись целиком из-за камня.
От очередного тычка рогами доспех, и все, что осталось от рыцаря, плюхнулось прямо возле укрытия. Следом к камню подбежал и баран, и его маленькие, бордовые от злости глазки уставились на парня в упор. Найденыш услышал тихий шелест позади: Харл вынимал оружие. Животное приблизило свою морду к лицу юноши, шумно фыркнуло и, развернувшись, потрусило от него.
– Вот это да! Не напал! Устал он, что ли? – с облегчением выдохнул и убрал скаррэль в ножны на спине морянин.