Страница 83 из 141
-- Марфа, -- сказал Мельхиседек, посох которого касался потолочных балок, -- Марфа, кто этот чужак, пришедший в наше селение?
Иисус поднялся из угла, где он неприметно сидел у пылающего очага.
-- Так это ты? -- спросил старец, смерив его взглядом с головы до ног. -- Я, -- ответил Иисус. -- Я из Назарета.
-- Стало быть, галилеянин? -- язвительно прошамкал второй старец. --Писания гласят, что из Назарета не бывает ничего путного.
-- Будь с ним поласковей, почтенный Самуил, -- сразу же вмешался слепой. -- Правда, галилеяне глуповаты, пустозвоны и не умеют себя вести как следует, но они добрые люди. И наш сегодняшний гость тоже добрый человек. Я понял это по его голосу.
Он повернулся к Иисусу и сказал:
-- Добро пожаловать, сынок.
-- Ты коробейник? -- спросил почтенный Мельхиседек. -- Что ты продаешь?
Пока старцы говорили, в открытую дверь вошли сельские богачи, добрые хозяева. Узнав, что в селение пришел гость, они принарядились и отправились приветствовать его, узнать, откуда он, послушать, что говорит, и за разговором скоротать время. Итак, они вошли и опустились на колени позади трех старцев.
-- Ничего не продаю, -- ответил Иисус. -- В моих краях я был плотником, но затем оставил работу, ушел из материнского дома и живу, повинуясь Богу.
-- Ты хорошо сделал, сынок, избавившись от людей. Только имей в виду, злополучный, -- ты связался с недобрым дьяволом -- с Богом. От него-то как избавишься? -- сказал слепой и засмеялся.
Услыхав эти слова, почтенный Мельхиседек вскипел от злости, но промолчал.
-- Ты что ж это -- монах? -- издевательски прошипел второй старец. --Стало быть, ты тоже левит, зилот, лжепророк?
-- Нет. Нет, старче, -- печально ответил Иисус. -- Нет. Нет.
-- Так кто же ты тогда?
Тут вошли женщины, принарядившиеся, чтобы и на гостя посмотреть, и себя показать. Каков он? Старый? Молодой? Красивый? Что продает? А может, чего доброго, это жених объявился у засидевшихся в девах Марфы и Марии? Пора уже, чтобы их приласкал мужчина, а то с ума свихнутся, бедняжки. Пойдем, поглядим. Они принарядились, пришли и стали в ряд за мужчинами.
-- Так кто же ты? -- снова спросил язвительный старец. Иисус вытянул ладони к огню. Неожиданно его охватил озноб. Одежда на нем все еще была влажной и испускала пар. Некоторое время он молчал. "Благословенно да будет мгновение сие, -- подумал он.
-- Заговорю, открою этим мужчинам и женщинам, пропадающим среди тщетной суеты, слово, доверенное мне Богом, и разбужу спящего в них Бога. Что я продаю? "Царство Небесное, -- отвечу я им, -- спасение души и жизнь вечную". Так пусть же отдадут все, что имеют и чего не имеют, чтобы обрести эту Великую Жемчужину".
Бросив быстрый взгляд, он разглядел в свете светильника и в отблесках огня окружавшие его лица -- хищные, лукавые, огрубевшие от ничтожных, пожирающих человека тревог, покрывшиеся морщинами от страха. Ему стало жаль эти лица. Он попытался встать и заговорить, но невероятно устал в тот вечер после многих ночей, которые провел вне человеческого жилья, не давая голове отдохнуть на подушке. Его клонило в сон. Он прислонился к закопченной стене и закрыл глаза.
-- Он выбился из сил, -- отважилась тогда сказать Мария, умоляюще посмотрев на старцев. -- Он выбился из сил, старейшины, не мучайте его...
-- Верно! -- прорычал Мельхиседек и оперся о посох, собираясь встать и уйти. -- Верно говоришь, Мария. Мы разговариваем с ним так, словно собрались судить его, забывая при этом, -- это ты забываешь, почтенный Самуил, --обратился он к второму старцу, -- что ангелы часто спускаются на землю в образе нищих -- в жалком рубище, босые, без посоха, без мешка, как этот вот. Поэтому не следует забываться и обращаться с гостем надо так, как если бы он был ангелом. Этого требует благоразумие.
-- Этого же требует сумасбродство, -- снова, посмеиваясь, заметил слепой. -- Вот и я говорю: не только в госте, но и в каждом человеке следует видеть ангела. Да! В том числе и в почтенном Самуиле!
Злюка вскипел от гнева и уже открыл было рот, но сдержался. "Этот негодный слепец богат, -- подумал он.
-- Не исключено, что когда-нибудь придется обратиться к нему за помощью, так что лучше притвориться глухим. Вот что говорит благоразумие".
Свет огня мягко падал сверху на волосы, усталое лицо и открытую грудь Иисуса, бросая голубые отблески на его курчавую цвета воронова крыла бороду.
-- Ах, как он мил, -- перешептывались между собой женщины. -- Ну и что из того, что он беден? Ты видела его глаза? За всю свою жизнь я не видела глаз красивее. Даже у моего мужа, когда он ласкает меня.
-- А я не видела более диких глаз, -- заметила другая. -- Страх и ужас. Хочется бросить все и уйти в горы.
-- Ты обратила внимание, как Марфа пожирает его взглядом? Сегодня ночью несчастная сойдет с ума.
-- Но он-то тайком поглядывал на Марию, -- возразила еще одна женщина. -- Подерутся из-за него сестры, запомните мои слова. Мы живем по соседству, так что придется еще наслышаться их голосов.
-- Пошли! -- приказал Мельхиседек. -- Зря мы утруждались и шли сюда --гость падает с ног от усталости. Поднимайтесь-ка, старцы, пошли?
И он вытянул вперед посох, раздвигая мужчин и женщин, чтобы те дали ему дорогу.
Но когда о" уже встал на пороге, со двора донесся шум торопливых шагов, и какой-то бледный, запыхавшийся человек стремительно вошел в дом и рухнул прямо у огня. Испуганные сестры бросились обнимать его, восклицая:
-- Что с тобой, брат?! Кто гонится за тобой? Первый старейшина задержался, прикоснулся к новоприбывшему посохом и сказал:
-- Лазаре, сыне Манахима, если ты явился с плохой вестью, сообщи ее нам, но сперва пусть женщины выйдут и останутся одни мужчины.
-- Царь схватил Иоанна Крестителя и отрубил ему голову! -- на одном дыхании воскликнул Лазарь.
Он встал, дрожа всем телом. Лицо его было бледным, землистого цвета, щеки обвисли на нем крупными складками, а выцветшие зеленые глаза блестели в отблесках огня, словно у дикого кота.
-- Все-таки вечер не пропал зря, -- довольно сказал слепой. -- С утра, когда мы проснулись, и до этого часа, когда мы отправляемся на покой, все-таки произошло кое-что, приведшее мир в движение. Давайте присядем на скамьи и послушаем. Люблю новости, даже если они и недобрые. Скажи на милость, молодец, -- обратился он к Лазарю, -- когда, как и почему свершилась эта беда? Расскажи все по порядку, не спеша -- есть чем время скоротать. Соберись с мыслями и рассказывай.