Страница 116 из 141
-- Ну что, хорошо там, в потустороннем мире? Радуйся, Лазаре, теперь тебе известны все тайны преисподней, ноты о них лучше помалкивай, злополучный, чтобы не вскружить голову миру живых...
И, наклонившись к уху Лазаря, он полушутя-полуиспуганно спросил:
-- Одни только червячки? И больше ничего, не так ли? Некоторое время он ждал ответа, но Лазарь молчал. Тогда слепой разозлился, взял свой посох и ушел.
Магдалина стояла на пороге и смотрела вдаль на дорогу, ведущую к Иерусалиму. Сердце ее рыдало, словно малое дитя. В последнее время каждую ночь ей снились дурные сны. Будто Иисус справлял свадьбу, а это означало смерть. А минувшей ночью приснилось, будто был он летучей рыбкой, которая взмахнула крыльями, вылетела из воды и упала на сушу. Рыбка трепетно билась на прибрежной гальке, пытаясь сновав взмахнуть крылышками, но это было ей не по силам и она стала задыхаться. Глаза ее помутнели, она повернулась и посмотрела на Магдалину. Магдалина бросилась было к ней, чтобы схватить и бросить обратно в море, но, когда она наклонилась и взяла рыбку в ладони, та уже была мертва. Магдалина держала рыбку, плакала над ней, поливая своими слезами, та стала расти, пока не достигла таких размеров, что едва умещалась в ее объятиях, а затем стала мертвым человеком.
--Не отпущу его больше в Иерусалим... Не отпущу... - простонала Магдалина, высматривая, не появится ли он на мощенной белым камнем дороге. Но вместо Иисуса на Иерусалимской дороге показался ее престарелый отец --раввин, согнувшийся и пошатывающийся. "Горемычный старичок" подумала Магдалина. Зачем, совсем уже немощный, следует, он по пятам за Учителем, словно верный старый пес, всюду, куда бы тот ни направился? Я ведь слышу, как он поднимается ночью, выходит во двор, кается и взывает к Богу: "Помоги! Пошли мне знак!" Но Бог покинул его и старик терзается: Бог якобы мучает его потому, что любит, -- утешает себя несчастный...
И вот теперь она смотрела, как раввин поднимается в гору, опираясь о посох и останавливаясь время от времени, чтобы оглянуться назад в сторону Иерусалима, расправить плечи и перевести дыхание... В эти дни, проведенные вместе с Вифании, отец н дочь позабыли о прошлом, часто говорили друг с другом, старик увидел, что дочь его оставила неверный путь, и простил ее. Слезы смывают все грехи. Это было хорошо известно почтенному раввину, а Магдалина достаточно наплакалась. Тяжело дыша, старик приблизился, Магдалина отступила было от двери, давая ему дорогу, но отец остановился и с мольбой взял ее за руку.
-- Магдалина, дитя мое, -- сказал раввин. -- Ты -- женщина, великой силой обладают слезы твои, великой силой обладают ласки твои. Пади ему в ноги и моли, чтобы он не ходил больше в Иерусалим. Сегодня фарисеи-книжники осерчали пуще прежнего. Я видел, как они тайком переговариваются между собой: уста их источают яд, они готовят смерть.
- Смерть! - воскликнула Магдалина, и в груди у нее поохолодело. --Смерть! Но разве он может умереть, отец?
Почтенный раввин глянул на дочь и горько улыбнулся. --Мы всегда говорим так о людях, которых любим, -- сказал он и замолчал.
- Но ведь Учитель совсем не такой смертный, как мы, совсем не такой! --в отчаянии воскликнула Магдалина. Нет! Нет!-- все повторяла она, заклиная свой собственный страх.
-- Откуда ты это знаешь? -- спросил старик, и сердце его затрепетало, потому как он доверял предчувствиям дочери.
-- Я знаю это, -- ответила Магдалина. -- Не спрашивай откуда. Я уверена в этом. Не бойся, отец: разве кто осмелится тронуть его теперь, после того, как он воскресил Лазаря?
-- Теперь, после того, как он воскресил Лазаря; они рассвирепели еще больше. Раньше, слушая его возглашения, они только плечами пожимали. Но теперь, когда разнеслась весть о чуде, народ набрался отваги и кричит:
"Он -- Мессия! Он воскрешает мертвых, у него власть от Бога, пошли за ним!" Сегодня мужчины и женщины устремились за ним с пальмовыми ветвями в руках, калеки побросали свои костыли и принялись угрожать, бедняки подняли головы... Фарисеи-книжники видят все это и серчают. "Если мы будем позволять ему действовать так же, то скоро нам придет конец", -- говорят они, то и дело ходят от Анны к Каиафе, от Каиафы к Пилату и роют ему яму... Магдалина, дитя мое; припади к его коленям, не отпускай его больше в Иерусалим, возвратимся в Галилею!
В памяти раввина возникла мрачная, побитая оспой образина.
--Магдалина,----сказал он, -- когда я шел сюда, то видел, что Варавва околачивается там, а лицо его было мрачно, как у демона смерти. Услышав мои шаги, он спрятался в кустах. Это не к добру!
Немощное тело старика дрожало, он совсем выбился из сил. Дочь взяла его под руку, помогла войти в дом, принесла скамью. Старик сел, а Магдалина опустилась рядом с ним на колени. .
-- Где он теперь? Где ты оставил его, отец? -- спросила Магдалина.
-- В Храме. Он кричит, глаза его мечут огонь -- того и гляди, сожжет священный чертог! А что за слова, что за богохульство, Боже мой! "Я, --говорит, -- упраздню Закон Моисеев и принесу Новый Закон. Не нужно мне искать Бога на вершине Синая, я найду Его всердцеяоем!"
Старик понизил голос и сказал с содроганием:
-- Иногда, дитя мое, иногда я боюсь, как бы он не повредился рассудком. Что если Люцифер...
-- Замолчи! -- воскликнула Магдалина, зажав ему рот ладонями.
Пока они беседовали, на пороге один за другим стали появляться ученики. Магдалина вскочила, думая, что вместе с ними может быть и Иисус.
-- А. Учитель? -- воскликнула она душераздирающим голосом. -- Где Учитель?
-- Не бойся,-- мрачно ответил Петр. -- Не бойся. Сейчас он придет.
Сидевшая у ног брата Мария тоже вскочила и встревоженная подошла к ученикам. Их лица были угрюмы и обеспокоены, глаза тусклы. Мария прислонилась к стене.
-А где Учитель? -- едва дыша, тихо спросила она.
- Сейчас придет, Мария, сейчас придет... -- ответил Иоанн.- -- Разве мы бы оставили его, если бы с ним что случилось?
Ученики. угрюмо разбрелись по двору, стараясь держаться подальше друг от друга.
Матфей вытащил из-за пазухи рукопись и приготовился. писать.
- Говори ты, Матфей, -- сказал почтенный раввин. -- Говори, да будет с тобой мое благословение!