Страница 110 из 141
Иисус встал, закрыл окно. Все эти весенние запахи были дыханием искушения, а не воздухом, который. был нужен его душе. Пришел час уйти, вдохнуть того воздуха, который подобал ему, -- Бог торопился.
Дверь открылась, и вошел Иуда. Он быстро окинул все вокруг взглядом своих голубых глаз, увидел Учителя, глядевшего на огонь, стройнобедрую Магдалину, похрапывавшего во сне Зеведея и писца, который что-то царапал подле светильника, марая очередную страницу-- Иуда покачал головой. Вот каков, стало бытй, их славный поход? Так вот отправляются завоевывав мир? Полоумный, писака, женщина легкого поведения, несколько рыбаков, сапожник, коробейник и безделье в Капернауме?
Иуда сел, согнувшись, в углу, а почтенаая Саломея тут же накрыла на стол.
-- Я не голоден, -- прорычал Иуда, -- Хочу спать.
И он закрыл глаза, не желая видеть того, что творится вокруг.
Присутствующие приготовились к ужину. Ночная бабочка влетела через дверь, покружилась вокруг пламени светильника; села на голову Иисусу, а затем принялась порхать по комнате.
-- Гость будет, -- сказала почтенная Саломея. -- Добро пожаловать!
Иисус поблагословил хлеб, разделил его, и все молча принялись за еду. Почтенный Зеведей, который проснулся и ужинал вместе со всеми, тяготился молчанием -- это было ему не по душе.
-- Да заговорите же вы, наконец! -- воскликнул он, стукнув кулаком по столу- -- На похороны мы собрались, что ли? Разве вы не знаете: если несколько человек собрались за трапезой и не говорят о Боге, это все равно, что поминки. Так сказал однажды почтенный раввин из Назарета -- да будет он благополучен! -- и я это хорошо запомнил. Говори же, Сыне Марий! Приведи снова Бога в мой дом. Прости, что называю тебя Сыном Марии: до сих пор толком не знаю, как тебя называть. Одни говорят, что ты -- Сын Плотника, другие -- Сын Давидов, Сын Божий, Сын Человеческий, все словно спятили. Люди, знай, все еще колеблются.
-- Почтенный Зеведей, -- ответил Иисус. - Несметные рати ангелов витают вкруг престола Божьего, -- серебряные да златые голоса их, что вода журчащая, и все они славят Господа, но только издали: никто из ангелов не осмелился слишком приблизиться к Богу. За исключением одного.
-- Кого же это? -- спросил Зеведей, выпучив осоловевшие глаза.
-- Ангела молчания, -- ответил Иисус и снова умолк. Почтенный хозяин пришел в замешательство, наполнил чашу вином и одним глотком осушил ее. ; "Ну, и свиреп же этот гость!' -- подумал Зеведей. -- Словно лев сидит с тобой за одним столом".
При этой мысли Зеведея охватил ужас и он поднялся с места.
-- Пойду поищу почтенного Иону, поболтаю с ним по-человечески, --сказал он и направился к двери. Но тут на дворе раздались легкие шаги. -- А вот игость, -- сказала, поднимаясь, почтенная Саломея.
Все посмотрели на дверь. На пороге стоял почтенный раввин из Назарета.
Как он состарился, как исхудал! Жалкие кости, обтянутые морщинистой кожей, ровно настолько, чтобы душа не улетела прочь, -- вот все, что осталось от него. В последнее время почтенного раввина мучила бессонница, а если иногда, уже под утро, удавалось уснуть, то видел он неизменно один и тот же необычайный сон -- ангелов, огни в Иерусалим, подобный раненому зверю, который с ревом взбирался на гору Сион. Третьего дня рано поутру ему снова приснился тот же сон, он не выдержал, поднялся, вышел из дому, направился через поля, миновал долину Ездраелон, и посещаемая Богом гора Кармил выросла перед его взором. Пророк Илья, несомненно, пребывал на вершине ее, ибо он призывал к себе почтенного раввина, дав ему силы подняться наверх.
Солнце уже клонилось к закату, когда почтенный раввин добрался до вершины. Он знал, что там, на святых высотах, стоит жертвенник -- три огромных: камня, а вокруг разбросаны кости и рога жертвенных животных... Но когда раввин добрался туда и поднял вверх очи свои, крик вырвался из уст его: не камни, но три мужа -- три исполина в белоснежных одеждах -- стояли там в тот вечер, и лица их были сотворены из света. Посредине -- Иисус, Сын Марии, слева от него -- пророк Илья с пылающими углями во дланях, а справа -- круторогий Моисей со скрижалями, исписанными огненными письменами... Раввин пал ниц на землю и в ужасе зашептал:
"Адонаи! Адонаи!" Он знал, что Илья и Моисей не умерли, но должны снова явиться в грозный День Господень и то будет знаком, что настал конец света. И вот они явились, и ужас объял почтенного раввина. Он поднял глаза: три огромных камня блистали в сумерках, залитые солнечным светом.
На протяжении многих лет почтенный раввин раскрывал Писание, вдыхал дыхание Иеговы и научился за зримым и незримым познавать смысл Божий. Понял он и теперь, поднял с земли посох -- откуда только силы взялись в дряхлом теле? -- и направился в Назарет, в Кану, в Магдалу, в Капернаум, страстно желая отыскать Сына Марии. Он знал, что тот возвратился из Иудейской пустыни, и теперь раввин шел по его следам в Галилею, познавая сказание о новом пророке, создаваемое земледельцами и рыбаками, - сказание о том, какие чудеса сотворил он, какие слова изрек, на каком камне произносил речь, после чего камень покрылся цветами. В дороге ему повстречался старик, который воздел руки к небу и сказал:
--Я был слепым, ноон коснулся глаз моих, и зрение вернулось ко мне: "Никому не говори об этом", -- велел он, но я хожу по селам и рассказываю.
-- А где он теперь, старче? Можешь мне сказать?
-- В последний раз я видел его в Капернауме, в доме почтенного Зеведея. Поторопись увидеть его, пока он не вознесся на небо!
Почтенный раввин поспешно отправился в путь. Наступила ночь, но он отыскал в темноте дом почтенного Зеведея и вошел внутрь. Почтенная Саломея вскочила на ноги, приветствуя его.
-- Мир дому сему, Саломея, -- сказал раввин, широким шагом переступая через порог. -- Да имеют хозяева дома сего блага Авраама и Исаака!
Он повернул голову, посмотрел на Иисуса, и взгляд его затуманился.
-- Много птиц пролетает надо мной с вестями, -- сказал раввин. --Кремнист и долог путь, на который ты вступил, дитя мое, да пребудет с тобой Бог!
-- Аминь! -- проникновенно ответил Иисус. Почтенный Зеведей приложил руку к сердцу в знак приветствия и сказал: