Страница 40 из 51
В штаб пришел пожилой изможденный человек поблагодарить партизан за освобождение из тюрьмы. Рассказал он страшную историю. Просидел несколько недель в гестаповских застенках, а за что — и сам не знает. Каждый день он видел сквозь решетку тюремного окна, как оккупанты выносили из сарая лопаты, клали их на телеги и куда-то отправляли. Потом они приготовляли веревки для связывания заключенных перед отправкой на рас-
стрел. Вывозили свои жертвы небольшими партиями. Отвезут за город, ко рву, в котором до войны закапывали павший скот, и возвращаются за новой партией. Так весь день заключенные ждут своей очереди, ждут, пока не вернутся во двор телеги с лопатами. Каждый думает: если сегодня очередь не подошла, то завтра повторится все снова, опять с утра смотри в окно, как будут выносить из сарая лопаты...
Хотелось собрать жителей, поговорить, подбодрить людей, как это мы всегда делали, но не удалось...
В середине дня наши заставы заметили, что со стороны Зинова к колхозу «Культура» движется большая колонна танков и автомашин с пехотой. Обстреляв немцев, заставы отошли. Принимать бой в условиях города с таким крупным карательным отрядом не было смысла. Всем группам и отрядам был дан приказ немедленно покинуть город и сосредоточиться в Спадщанском лесу.
Уходили мы по двум направлениям — через хутора Пищики и Кардаши. Минеры взорвали два моста: Любкинский около хутора Корольки и через реку Сейм. Вражеские танки шли за нами до Новой Шарповки, там остановились на околице села, обстреляли лес и вернулись в Путивль.
Не пришел на место сбора сын комиссара Радик. В Путивле он отпросился у отца сходить к товарищам по школе. Некоторые из них часто помогали нам: добывали разные сведения о противнике, писали плакаты, листовки и расклеивали их по улицам. Радик хотел создать в отряде боевую группу из своих школьных друзей.
Семен Васильевич и Домникия Даниловна всю ночь не находили себе места — думали, что сын попал в руки немцев, но утром он приехал с заставы на подводе. Боевую группу школьников Радику не удалось привести. Немецкие танки ворвались в город раньше, чем он успел собрать своих товарищей. Но он сделал другое полезное дело: до полуночи пролежал в канаве па окраине города, наблюдая за передвижением врага. Принес ценные сведении о силах и расположении частей противника, занявших Путивль.
28 мая. Утром гитлеровцы подошли к селам Новая и Старая Шарповка. После сильной артиллерийской подготовки они развернули наступление на Спадщанский лес. Карательный отряд состоял из восьми танков, четырех бронемашин и свыше трехсот солдат и офицеров.
Вгрызаясь клином в лес, гитлеровцы потеснили нашу первую линию обороны и продвинулись почти до сгоревшего домика лесника. Однако пот успех обошелся им дорого. Партизаны подбили один средний танк и уничтожили тридцать солдат. Дальше фашисты наступать побоялись, отошли назад. В бессильной злобе они сожгли Старую и Новую Шарповку. Мы потеряли прекрасного разведчика Алексея Забелина, снова ранен комиссар Руднев, на счастье, легко.
29 мая. Оккупанты вновь повторили атаку на нашу зеленую крепость и снова неудачно. Наступали они со стороны Спадщины, которую предварительно подожгли. Вероятно, для устрашения. Но едва они углубились в лес, как два танка подорвались на минах и пятьдесят вражеских солдат свалились, прошитые пулями партизан. Оставив танки и трупы убитых, каратели удрали.
Во вражеском кольце
1 июня. Противник готовится к новому наступлению. Об этом свидетельствуют и две его неудачные попытки проникнуть в Спадщанский лес. Партизаны решили провести перегруппировку своих сил. Глуховский отряд направлен в урочище Кочубеевщина с целью взять под контроль грунтовые дороги Конотоп—Глухов, Кролевец—Глухов. Шалыгинский расположился в лесу Марица. Оттуда ему удобнее контролировать дорогу Глухов — Путивль. Конотопский отряд перешел в лес Займище. Отсюда он должен уничтожить мост через Сейм между селами Мутин и Новомутин, а затем передислоцироваться в свой район, в леса около сел Волочки и Старое.
Кролевецкий отряд занял лес Урочище Глубокое, северо-восточнее села Петровки (Морозовки). Одиннадцатая оперативная группа Павловского обосновалась в лесу Борок. Санчасть и обоз расположились в лесу Займище. Объединенный штаб и Путивльский отряд — в Спадщанском лесу.
Таким образом, противнику не удастся нанести удар сразу по всему соединению, а мы получили возможность контролировать передвижение его войск в Шалыгинском, Глуховском, Путивльском, Конотопском и Кролевецком районах. Наши отряды как бы нависли над железной дорогой Конотоп — Ворожба, и в случае нужды они могут прийти друг другу на помощь.
2 июня. Накануне взятия Путивля в наш отряд вступил комсомолец-подпольщик Михаил Фомин. Парень очень энергичный и сообразительный. В городе он имел несколько явочных квартир и систематически поддерживал контакт с нашими связными. От него мы всегда получали исчерпывающие данные о путивльском гарнизоне.
В начале мая гитлеровцы нащупали след подпольщиков. Разгромили две явочные квартиры. Нависла угроза провала и над Михаилом. Нужно было немедленно уходить. Михаил принес точные сведения о силах и дислокации оккупантов не только в городе, но и во всем Путивльском районе.
В отряде Михаил успешно продолжал разведывательную деятельность. В городской полиции служил один его знакомый. В дни отступления этот не слишком крепкий духом человек потерял веру в нашу победу. Когда оккупанты вызвали его в комендатуру и предложили ехать в Германию или служить в полиции, он выбрал последнее. Но совесть у парня сохранилась. От участия в грабежах и расстрелах он всячески уклонялся. В семье и среди друзей не скрывал свою ненависть к оккупантам и их прислужникам. Об этом узнали подпольщики, предложили сообщать им нужные сведения. Полицейский охотно согласился и стал нашим надежным агентом. Все дороги и тропы, ведущие в Путивль, тщательно охранялись усиленными фашистскими заставами. Но, зная их расположение, Миша Фомин регулярно, через каждые два-три дня, благополучно проникал в город и возвращался в отряд. От него мы своевременно узнавали о подготовке карательных экспедиций. Позавчера полицейский агент выведал, что комендант города послал к нам двух провокаторов. Сегодня сообщил еще о троих. Все они обезврежены. На допросе показали, что немецкое командование весьма обеспокоено действиями наших партизан на железнодорожной магистрали. Оно уже знает о передвижении отрядов, но не знает, где они будут базироваться. На послезавтра намечена крупная операция с участием танков и броневиков.
4 июня. Гитлеровцы силой до трехсот пехотинцев при поддержке танков и бронемашин развернули наступление на Спадщанский лес. Наступлению предшествовали интенсивная артиллерийская подготовка из 122-миллимстровых орудий, танковых пушек и батарей батальонных минометов. Танки проникли в лес. За ними неотступно следовала пехота. Взвод оккупантов подошел к переправе на Клевени.
Диверсионная группа лейтенанта Киселева зашла в тыл наступавшему противнику и нанесла сильный удар. Справа открыли огонь пулеметчики отделения капитана Дегтева, слева поднялись в атаку бойцы отделений Зикеева и Устинова.
Богдановский с пятью партизанами скрытно подобрался к взводу немцев, разрушавших клевеньскую переправу. Перепуганные фашисты побежали к своим главным силам, но попали под огонь отделения Копейкина.
Несмотря на стрельбу в тылу своих боевых порядков, оккупанты продолжали натиск на группу Пятышкина — центр нашей обороны. Положение создалось не из приятных. Отряды находились друг от друга далеко, а гитлеровцы лезли напролом.