Страница 39 из 51
Закрепляя успех па этом участке сражения, ударная группа Замулы успешно переправилась в Спадщанский лес. Отсюда вместе с третьей группой Карпенко они двинулись в район Новой Шарповки. На подходах к селу Карпенко направил два отделения во главе с лейтенантом Цветковым к западной окраине, два отделения во главе с политруком Звездовым к юго-западной, а Ефима Федорова с пятью бойцами и пулеметом — в обход к восточной околице, через которую проходит дорога на Путивль. По сигналу Цветков и Звездов одновременно ворвались в село. Противник сразу же начал откатываться на восток, где попал под огонь группы Федорова. После непродолжительного сопротивления вражеские солдаты побросали оружие и бежали в направлении Путивля. Преследуя отступавших, разведчик Василий Желябовский отбил обоз из пятнадцати подвод и пленил командира вражеской роты.
Начался дождь. Продолжая выполнять боевую задачу, группы Замулы и Карпенко скрытно подошли к селу Спадщина, в котором держала оборону рота венгерского саперного батальона.
Высланный вперед разведчик Владимир Фетисов с двумя бойцами незаметно проник в село. Под навесом крестьянской усадьбы, куда они попали впотьмах, разведчики увидели накрытого рядном человека. Тихонько подошли. Из-под рядна показалась лысая голова и всклокоченная борода. Старик не спал, он хорошо видел бойцов, но лежал не шевелясь и не подавая признаков жизни.
— Слухайтэ, диду, вы ж нэ спытэ. Розкажить кращэ, дэ у вас тут фашисты ночують и дэ их посты стоять, — спросил Микола Дьяченко.
— А хто вы е, звидкы будэтэ? — ответил дед вопросом на вопрос.
— Свои мы, партызаны-ковпакивци, можэ, чулы, а якщо боитэсь, то нэ пытайтэ.
— Цэ ти ковпакивци, про якых нимци галасують, що трычи вас розсиювалы и, вже не памятаю, скильки разив зныщували, а вашого командыра-цыгана повисылы?
Дед привстал и, как старый опытный солдат, толково рассказал, сколько и где расположилось на ночлег вражеских солдат, где находится штаб, где выставлены посты, когда сменяются часовые.
Дальнейшее произошло быстро. Получив исчерпывающие сведения о расположении спадщанского гарнизона, Замула и Карпенко скрытно подвели свои группы вплотную к хатам и одновременным ударом с двух сторон выбили фашистов из села. Таким образом, наш оперативный план был выполнен: из всех населенных пунктов враг был выбит, его разрозненные небольшие группы, бросая оружие, бежали по дороге на Путивль.
Хорошо выполнил поставленную задачу Глуховский отряд. Он прошел Зазерки, свернул на Уздицу, побывал в Викторове, Бани-чах, Ховзовке и на рассвете взял Берюх. Этот рейд полностью себя оправдал. Глуховчане, разгромив вражеские гарнизоны в этих селах, не только прикрыли тыл соединения, но и дезориентировали врага. Дело в том, что некоторым оккупантам и их прислужникам удалось удрать в Глухов и Кролевец. Там они рассказали о налетах партизан. Рассказы недобитых вояк создали у немецкого командования впечатление, будто в район между Глуховом, Кролевцом и Путивлем прорвались большие массы партизан.
К утру группы Саганюка, Бордашенко, Лысенко, Замулы и Карпенко продвинулись далеко вперед, а центральная группа Кудрявского, встретив сильное сопротивление, остановилась в Старой Шарповке. Фронт наших отрядов приобрел вид большой подковы, охватившей своими концами прилегающую к Путивлю северо-западную и северную местность протяженностью 45 километров.
В Путивле началась паника. Гитлеровцы бросились через реку Сейм на юг, в Бурынь. К вечеру в городе не осталось ни одного вражеского солдата.
В боях за Вязенку, Ротовку, Стрельники, Литвиновичи, Черепово, Старую и Новую Шарповку, Яцыно и Спадщину противник потерял убитыми 370 солдат и офицеров. Захвачены солидные трофеи: 11 пулеметов, свыше сотни винтовок, 2 миномета, 3 рации, 19 кавалерийских лошадей, 96 велосипедов, около 350 противотанковых и противопехотных мин и другое военное имущество.
Радость победы омрачает тяжесть понесенных потерь. Не стало комиссара Онопченко и трех его друзей: Карнаухова, Хайдарова и Резника. Погибли Ерофеев, Кадыров, Сапач, Мустафин...
Увеличился обоз санитарной части. На попечении Дины Маев-ской и ее подруг-медичек находятся Кириленко, Подоляко, Ощеп-ков, Усачев, Халитиу и другие.
26 мая. Боевые группы путивлян устремились в родной город. Остальные отряды стали заслонами, перекрыв шалыгинскую, глуховскую и кролевецкую дороги. Бойцы хорошо понимали: заняв Путивль, мы дадим почувствовать врагу, что ему никогда не удастся покорить советских людей, что на оккупированной территории советская власть существует. На берегу Сейма хлопцы нашли много немецкого обмундирования. Оккупанты побросали не только оружие, но и сноп мундиры с железными крестами и медалями. В нагрудном кармане мундира гестаповца разведчики обнаружили ведомость с фамилиями и адресами. Выяснилось, что это список тайных агентов Путивльской комендатуры. Некоторых из них мы знали. Это были люди с темным прошлым — казнокрады, кулаки. А вот один был из хорошей семьи, но оказался трусом. Отца его — председателя комитета бедноты — кулаки убили во время коллективизации. Младший брат — на фронте, летчик-герой, сестренка — в партизанах, а он — тайный агент гестапо. До войны этот тип одно время подвизался в райисполкоме. Всем старался быть приятным. С равными был обходителен, перед старшими лебезил, наушничал, только делал это хитро, будто подлость совершает не он, а кто-то другой. Тогда его разоблачили, выгнали как интригана. По и этот урок не изменил его подлую душонку.
На допросе рассказал: оккупанты, мол, грозили повесить за брата и сестру, потом предложили сотрудничать. Ради спасения своей жизни стал провокатором, выдавал бывших друзей и товарищей. Так человек докатился до прямой измены Родине.
Вскоре немецкое командование, как говорится, пришло в себя. Вымещая злобу за разгром, гитлеровцы начали бомбить город. Сбросив бомбы, они разрушили и сожгли много жилых домов, убили немало женщин и детей.
Вечером в Путивль вошел штаб соединения в сопровождении десятой оперативной группы Лысенко. Разместились в помещении райкома партии. На окраинах города выставили заставы, на улицах снарядили конный и пеший патруль.
27 мая. Осмотрели склады, созданные оккупантами из награбленного по селам добра. Бойцы под руководством Павловского вывезли в Спадщанский лес 44 центнера масла, 24 тысячи яиц, 10 ящиков махорки, соль, картофель, зерно. Много продуктов раздали голодающему населению.
Серые, изможденные лица горожан без слов говорили об их безрадостной и голодной жизни. Встречая партизан, взрослые плакали. Каждый хотел хоть чем-нибудь помочь бойцам. Жещины наперебой предлагали свою помощь: сварить пищу, постирать и починить обмундирование, белье...
Когда мы с Рудневым прошли по городу, Путивль показался каким-то чужим. Внешне он по-прежнему красив, но всюду виден отпечаток большого народного горя. В сквере пусто, не стало памятника Ленину, и город выглядел осиротевшим.
Зашли в краеведческий музей. Он работал и при немцах, но в залах остались лишь чучела птиц да куски минералов. В сентябре 1941 года перед выходом в лес все цепные экспонаты были спрятаны в церкви за иконостасом. Так и хранились там исторические ценности города.
В районной библиотеке на полках разная дрянь: «Моя борьба» Гитлера на исковерканном русском языке, книжонки буржуазно-националистического содержания... Разумеется, ни одной советской книги. Все, что было ценного в библиотеке, аккуратно уложено в мешки и запрятано в калориферах центрального отопления.
В парткабинете тоже пусто. Кто-то, не дожидаясь, пока гитлеровцы учинят разгром, надежно спрятал все книги в темном коридорчике. Начали допытываться, кто же прятал дорогие сердцу советского человека наши коммунистические книги. Им оказался старый беспартийный советский патриот, работник музея Шеле-мин. Как богата наша земля скромными и незаметными в жизни героями!