Страница 49 из 147
— Знаешь, — сказал однажды Гарри, — я решил, что буду звать тебя Нокс. А то, обращение «Пёс» и «Приятель» мне не очень нравятся. К тому же, это имя вроде как тебе подходит. Ты знал, что «нокс» в переводе с латинского это «ночь»? — Поттер почесал затылок. — Или вроде того. А ещё Нокс это заклинание, с помощью которого можно погасить свет. А раз ты весь черный, то это имя вполне тебе подходит, что думаешь?
Пёс звонко гавкнул, неотрывно глядя на мальчика, тот рассмеялся.
— Я так и думал, что тебе понравится... Нокс, — в ответ пес снова залаял, Гарри погрустнел. — Хотел бы я забрать тебя с собой, — вздохнув, признался он, Нокс внимательно его слушал. — Может быть, мне разрешат оставить тебя? Вряд ли на Слизерине все придут в восторг, но ты мог бы жить, например, в совятне... а, нет, — Поттер увял, — там тоже не лучшее место. Но я что-нибудь обязательно придумаю, — пообещал мальчик, — скоро зима, тебе нельзя оставаться здесь, иначе ты замерзнешь насмерть.
Пес как-то слишком уж легкомысленно гавкнул.
— Не замерзнешь? — слизеринец улыбнулся и погладил его по голове, — да ты оптимист, надо было назвать тебя Годриком, он, говорят, никогда не унывал, — Поттер рассмеялся, заметив озадаченное выражение на морде пса. — Не знаешь, кто такой Годрик? Он был основателем одного из факультетов этой школы и вместе... — пёс зевнул, — ...но тебе, наверное, нет до этого никакого дела, — быстро свернул своё повествование мальчик, отчаявшись найти в этом мире хотя бы одну родственную душу, которой была бы интересна истории магии.
*
Последний день октября, выпавший на субботу, ознаменовался первым походом в Хогсмид, куда Гарри никто так и не отпустил. В итоге подросток провожал Тома с самым печальным в истории обделенных жизнью детей лицом, разжалобив даже МакГонагалл, которая пробормотала что-то вроде: «Правила требуют разрешения от опекуна, мне жаль, мистер Поттер». Потом он с этим же лицом потащился до самых подземелий, и там обрушил всю титаническую мощь своего горя на Снейпа, пока тот не взбесился, велев оставаться в гостиной Слизерина до самого вечера. И вот, оказавшись наедине с очень крепким алиби, утверждающим, что он, Гарри Поттер, весь день просидел один в общежитии, отчаянно скорбя о своей поломанной судьбе, подросток с легким сердцем и не очень чистой совестью быстренько прихватил мантию-невидимку, карту мародеров и тихонько сбежал через тайный ход в волшебную деревню, где нашел Тома. Вдвоем друзья прекрасно провели день, гуляя по извилистым, узким улочкам и поедая разнообразные сладости. Правда, Поттеру пришлось все это время скрываться под мантией-невидимкой, но это ничуть не испортило его настроения. Хогсмид привел его в абсолютный восторг, здесь даже был собственный дом с привидениями — жуткого вида покосившаяся хижина, окруженная высоким забором. Окна дома были заколочены, краска давно облезала, а деревянные стены посерели и местами явно прогнили. Конечно, Поттеру мало верилось, что там действительно обитали некие кошмарные духи, но царившая вокруг дома потусторонняя атмосфера приводила мальчика в полный восторг. Всю обратную дорогу до школы он только и делал, что строил разные версии событий, благодаря которым Визжащая Хижина получила столь мрачную репутацию. Арчер, вопреки всем своим высокомерным замашкам, поддержал приятеля, подкидывая тому особенно интересные идеи, и в результате ребята сошлись на том, что они просто обязаны пробраться внутрь и изучить дом как следует.
Вечером того же дня должен был состояться праздничный пир в честь Хэллоуина, и в качестве исключения, Гарри решил присоединиться к своим однокурсникам, а не болтаться по школе, как неприкаянный. В результате, этой ночью, нагулявшись и отъевшись до отвала, мальчик спал как младенец и видел радужные сны.
А на следующий день выяснилось, что прошлой ночью в школу пробрался Сириус Блэк и изрезал на ленточки портрет Полной Дамы, что закрывал проход в гостиную Гриффиндора. Хогвартс гудел как улей и все почему-то интересовались у Поттера, как он воспринял это вторжение. Гарри же, не придумав ничего умнее, пожимал плечами.
Снейп весь завтрак смотрел на своего зеленоглазого студента волком, словно тот лично приложил руку к порче школьного имущества, хотя подросток подозревал, что все эти черные взгляды в его адрес — следствие стресса и недосыпа, не мог же Снейп узнать, что Гарри пробрался в Хогсимд? Ведь так?
Многие слизеринцы тоже хотели поговорить о происшествии и вечером, когда они собрались в гостиной, Драко, не удержавшись, поднял эту тему.
— Ну и что ты думаешь по поводу Блэка? — лениво спросил он у Гарри, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным и высокомерным, все присутствующие слизеринцы тут же начали интенсивно прислушиваться к разговору, одновременно делая вид, что заняты своими делами и им вовсе неинтересно, что там думает Поттер.
А виновник всеобщего внимания, помедлив, поднял голову, отвлекаясь от своего домашнего задания по Рунам, и пожал плечами.
— Ничего не думаю, — постно сообщил он.
— Неужели тебя вообще не пугает то, что Блэк сумел пробраться в Хогвартс? — удивленно спросил Блэйз.
— А должно? — Гарри непонимающе оглядел сокурсников.
— Ну, он же вроде как убить тебя хочет, — напомнила Панси Паркинсон, как бы невзначай подсаживаясь ближе.
— Да, а теперь он и в школу забрался, — добавил Нотт.
Поттер вздохнул, вся эта ерунда ему порядком надоела.
— Ну и пусть, — безразлично заявил подросток, — что бы там ни пытался отыскать в Хогвартсе Блэк, это явно не имеет ко мне отношения.
— Откуда такая уверенность? — изумился Малфой. — Разве ты не знаешь, кто такой Блэк?
— Знаю, — кивнул Гарри, — а ещё, если кто не в курсе, я знаю, что портрет Полной Дамы скрывает вход в гостиную Гриффиндора, а не Слизерина. И вот здесь напрашиваются два варианта, — подросток выдержал эффектную паузу, Том, который с всевозрастающим весельем наблюдал за разговором, усмехнулся. — Или Блэк полный идиот и думал, что я учусь на Гриффиндоре, хотя о том, что я слизеринец, разве что глухой не слышал, или он искал что-то ещё.
— Или кого-то ещё, — подумав, заметил Блэйз.
— Хм... кого, например?
— Грейнджер, — закатил глаза Драко, — все знают, что ты с ней дружишь, вот Блэк и решил похитить её, чтобы выманить тебя!
— И это возвращает нас к варианту номер один, что Блэк кретин, — насмешливо заключил Том.
— Почему это? — нахмурился блондин.
— Потому что эта очень дурацкая идея — пытаться штурмом брать Гриффиндорскую башню, с шумом и порчей школьного имущества, чтобы выкрасть там одну единственную девчонку, которой там нет, — ответил за друга Гарри, — все ведь на празднике были.
Повисла задумчивая тишина.
— Может он хотел затаиться и поджидать...
— О, Малфой, я тебя умоляю, — застонал Том, — даже ты не смог бы изобрести план глупее этого! Это же верный способ попасть в лапы директора! С таким же успехом он мог вернуться в Азкабан и послушно запереться в камере. Ты думаешь, он смог бы уйти из Гриффндорской гостиной вместе с Грейнджер и его бы вот так просто отпустили? Ты что, этих красно-желтых недоумков плохо знаешь? Они ради героического поступка с астрономической башни всей толпой свалятся, а уж схватить беглого преступника... что может быть милее их благородным сердцам?
Некоторые слизеринцы рассмеялись на столь яркое описание львиного факультета, Гарри только зевнул. Эта идиотская вражда ему порядком надоела. И чем так плох Гриффиндор? По правде, от рейвенкловцев у Поттера было куда больше проблем, учитывая, что весь их факультет поставил себе целью испортить жизнь Мальчику-Который-Убил-Василиска. Надо признать, Ренклифт теперь почти не задирал Поттера, вместо этого он как-то умудрился настроить против него весь свой факультет и теперь до него то и дело долетали обрывки оскорблений, а иногда и мелких незначительных проклятий, пущенных в его сторону. Благо реакция у слизеринца была отменной, да и Том всегда присматривал за другом, поэтому все эти происшествия никак не повредили здоровью Гарри, хоть и изрядно надоели. Пожалуй, одна только Луна Лавгуд оставалась лояльной к Поттеру и они даже несколько раз вместе ходили кормить фестралов. Арчер с ними идти отказался. Он вообще довольно странно реагировал на Лавгуд, стараясь делать вид, что её не существует в природе, но рейвенкловку это ничуть не обижало.