Страница 10 из 11
– Тебе помочь?
Маша улыбнулась, захлопнула меню:
– Да, пожалуйста.
Павел сделал заказ, только вместо вина Маша попросила розового шампанского. Официант тихо ушел, оставив их смотреть друг на друга.
– Ты красивая, – сказал Павел, представляя, как было бы здорово уже сейчас сорвать с нее это платье, развернуть лицом к стене и с надсадным оттягом овладеть, неторопливо и глубоко. Но придется ломать комедию, есть и пить, танцевать, ждать, словно притаившийся хищник на охоте, когда она захмелеет, незаметно переводя разговор в скользкое русло пошлых намеков.
– Что еще скажешь? – Маша улыбнулась.
– Ты очень красивая.
– Скажи, что ты хочешь меня… – Она замолчала и выразительно качнула головой. – Да?
– Я нормальный мужчина. Конечно, я тебя хочу. Было бы странно, если бы я тебя не хотел. – Павел смутился от ее прямого вопроса. Что-то слишком рано они перешли к главной теме.
– Понятно. – Маша хмыкнула.
– Что, нельзя?
– Посмотрим.
Официант неслышно их обслужил, расставив на столе закуски и салаты, наполнил бокалы шампанским, опустил бутылку в ведерко со льдом и, пожелав приятного аппетита, ушел.
Они подняли бокалы.
– За нас! – Павел посмотрел Маше прямо в зрачки ее голубых с поволокой глаз.
– И за удачу! – отозвалась она.
Они тихонько стукнулись бокалами. Маша залпом выпила газированное вино. Павел только пригубил.
– Не люблю шампанское. Я налью себе водки. Хорошо?
– Хорошо.
Он наполнил рюмочку из пузатого графинчика, опрокинул водку в рот, обжег небо и сразу закусил салатом.
– У тебя было много мужчин? – спросил он в лоб. Разговор пошел прямой. Он решил не вилять.
Маша не удивилась вопросу, пожала плечами, подцепив вилкой пластик осетрины, съела.
– Налей мне еще шампанского.
– С удовольствием. Он наполнил бокал.
На этот раз она выпила только половину.
– Так как с мужчинами?
Он вдруг подумал, что она может оказаться девственницей, у которой задвиг отдаться мужу только после бракосочетания, и тогда его мечте о жаркой неделе секса с юной аппетитной красоткой придет конец. И тут же он успел подумать, что все равно стоило бы ее соблазнить, а потом и жениться. Такая приятная девушка, и вдруг его супруга – все управление от зависти изойдется, а потом он будет пропадать на работе ночами, а ее в это время начнут посещать разные «супербои», и у него в управлении появится кличка Олень. Будет прекрасная оперативно-следственная парочка – Мишка Соболев и Пашка Олень.
– Что сразу погрустнел? – Маша улыбнулась. – Давай еще выпьем.
– Давай.
Он налил себе водки, и они выпили, принялись есть, поглядывая друг на друга и улыбаясь.
– Не знаю, может, тебя это разочарует, но у меня были мужчины… Сейчас девушки рано теряют девственность, – сказала Маша, вытирая рот салфеткой. – Вкусно все. Да?
– Вкусно.
Павел тут же признался себе, что мечта о скорой женитьбе и перспектива стать оленем рассыпались. Тут же подумал, что, если Машу драл не полк, и не батальон, и не микрорайон, в котором она проживает, он был бы не прочь закрутить с ней по-серьезному.
– Почему ты меня спросил про мужчин? Я ведь не интересуюсь, были у тебя женщины или нет, – сказала Маша.
– Было бы странно, если бы я, дожив до тридцати пяти лет, остался девственником.
– Ты не был женат?
– Как-то не получилось. А у тебя много было «друзей»?
– Зачем тебе это?
Павел пожал плечами:
– Может, у меня серьезные намерения.
– Хм. Веришь тому, что говоришь?
– Я серьезно.
Маша убрала фривольную улыбку, протянула ему пустой бокал:
– Наполни. Какой ты неловкий кавалер. Совсем не умеешь ухаживать за дамой.
– Прости. За что будем пить?
– За все хорошее. Знаешь такой тост: чтобы всегда стоял и деньги были?
– Это мужской тост.
– И женский тоже.
Павел налил себе водки, они чокнулись, выпили. Маша расправила льняную салфетку на коленях, оглянулась – сзади слишком шумела усевшаяся недавно компания из четырех развязных молодых людей. Они или только вышли из мест заключения и считали себя королями жизни, или активно готовились к посадке, презирая все правила поведения в общественных местах.
– Мой ответ может что-то изменить?
– Посмотрим.
– У меня как бы и было, и не было серьезных отношений.
Павел понял, что Маша захмелела и собралась поделиться наболевшим.
– Полгода назад у нас работал один санитар – Орухов, сутулый такой тип, худой, вечно плохо выбритый. Он бритый был, но неаккуратно. Под потолок рост. У самого в уме не все в порядке. Он любил выпить и покалякать. Я как-то дежурила по этажу, устала чертовски. Он меня и соблазнил выпить. Мы забрались в кладовую, сели на пол, среди швабр, ведер, тряпок. Стали пить водку или спирт разведенный. Он о чем-то бубнил, неинтересно так. Я ему о своих делах лопотала – уже пьяная, без закуски же пили. Потом дурно сделалось – плохо все помню. Но нас застукал наш главврач. Орет, стоит над нами, а я не пойму, в чем дело? Потом в мозгу что-то щелкнуло, сознание прояснилось, смотрю – ба, я лежу на полу согнутая, колени в лицо упираются, и Орухов меня пялит, не останавливается – кончить спешит, скотина. Хорошо, главврач двинул его ногой, а то вкатил бы полную порцию… Короче, главврач дал ему ногой в спину. Орухов выгнулся от боли и вскочил. У него такой член! Членище! Мне аж дурно стало, что такое бревно во мне елозило. Член у него покачивается еще, я на полу лежу, встать хочу, чтобы трусы надеть, халат запахнуть. И тут Орухов с криком выпустил струю (до сих пор меня передергивает от омерзения!) – и прямо главврачу на брюки. Тот взвизгнул, стал Орухову в морду кулаки совать, в кровь все разбил. Орухова с треском уволили, а со мной дело замяли – главврач пару раз в неделю, если у него стоял, обрабатывал меня в своем кабинете через презерватив, но меня это никогда не возбуждало. Я до сих пор не знаю, насколько это приятно – заниматься сексом.
– Мрачная история, – отозвался Павел.
Его разочаровала весть, что у Маши были мужчины, причем все было так приземленно, неэстеично. А он терзался – вдруг она еще не женщина, девушка… Девушка-то девушка, да с поганым опытом. Алкаш-санитар, мерзкий слабосильный главврач, делающий мужское дело торопливо, эгоистично радуясь, что удалось подцепить безропотную дуру прямо на рабочем месте.
Он тут же подумал, что зря не попытался склонить ее к минету еще в машине, как только выехали за город, – это было бы не сложно. Налил себе еще водки и залпом выпил. Понюхав кулак, он заметил, что на него пристально смотрит отвратительный тип из-за соседнего столика. По жизни не терпел таких ублюдков.
– Что вылупился, козляра? – громко спросил Павла тип, скривив губы в гримасу омерзения. Дружки типа замолкли и тоже враждебно уперли тяжелые взгляды в злого Павла.
– Паша, не надо, – испуганно попросила Маша.
Но Павел уже завелся. Он резко встал, отодвинул стул. Хамивший тип, все так же вальяжно сидя на своем стуле, спросил:
– Что дальше, козляра?
Павел пушечным ударом отправил кулак в ненавистную физиономию. Раздался страшный грохот – хам вместе со стулом полетел под соседний столик. Остальные вскочили, опрокидывая свой стол, и сразу же обрушили на Павла град ударов кулаками, стульями, бутылкой. Женщины закричали…
Павел очухался в вестибюле гостиницы. Над ним стояли двое парней в камуфляжной форме. Он полулежал в кожаном кресле. Римма Павловна прикладывала к его рассеченной брови влажный компресс. Маши не было.
– Где Маша?
– Тише. Лежи. – Римма погладила Павла по голове, а ему стало обидно. Из-за той стервы ввязался в драку, а ее нет рядом.
– Все путем. – Охранник из ресторана нагнулся, заглянул Павлу в лицо. – Очухался? Еле вас развели. Здорово ты отбивался, а тому козлу славно засветил. Они из местной братвы. Рынок держит их босс. Так, сявки, но выпендриваются, ищут срок на свои задницы. Игорь с ними разберется, он уже знает – ему звонили. А твоя девка с ментами в ресторане, показания дает в твою защиту, мол, все те хулиганы начали.